Распределив 192,754 руб. на 6,700 промышленников, участвующих в охотничьих промыслах, придется на каждого 28 руб. 50 коп. Около половины этой суммы остается от летних и осенних рыбных промыслов населению тех, впрочем, местностей, где эти промыслы существуют: большинство же охотников не имеют возможности ими заниматься. Но если признать даже сорок два руб. пятьдесят коп. годовым заработком на каждого без исключения, то это будут все денежные средства, на которые промышленник должен прокормить семью, заплатить повинности, запастись порохом и свинцом и прочими потребностями, хотя не сложной жизни, но все-таки требующей, при страшной дороговизне хлеба, денежных издержек. При таком скудном годовом заработке поневоле приходится питаться хлебом с древесною корою, черствыми шаньгами, похожими в разрезе на животные отброски, и не действие северного климата, а единственно недостаток здоровой, питательной пищи, служит причиною физического недоразвития Зырян и их преждевременной старости, придающей чертам морщинистого лица какую-то грубую, апатичную суровость.
Но и эти сорок два руб. пятьдесят коп. далеко не все доходят до рук промышленника, потому что и здесь, как и во многих других промысловых местностях русского Севера, главные выгоды от сбыта добычи сосредоточиваются в нескольких руках местных кулаков, этих мироедов, легко наживающих большие капиталы, почет и уважение от бедняков, и тот, кто добывал в лесной чаще белку и рябчика, кто до изнеможения сил трудился над ловлею хищного и красного зверя, не может выбиться из вечного долга местному кулаку за взятые у него товары: муку, соль, порох и свинец. Возникновение кулаков в здешнем крае весьма естественно: незначительность внутренних требований страны, очень слабый запрос на товары, не производимые ею, сказались отсутствием в ней ярмарок и торжков, этих подвижных торговых центров, столь частых и обыкновенных в русских местах. Те торжки, которые бывают здесь в деревнях во время храмовых праздников, и весь оборот которых по торговле крестьянскими лакомствами едва ли простирается до десятка рублей, не заслуживают никакого внимания; тем более что они удовлетворяют только однодневные потребности. Вместо сельских торжков в Зырянском крае существует торговля другого рода, так сказать оседлая, с постоянною местностию, с определенным, хотя небольшим, кругом действия; здесь почти на каждый, более населенный пункт местности приходится по одному торговцу, у которого крестьянин может найти необходимые ему вещи: кожу, табак, порох, свинец и разные принадлежности своего быта. Главные представители такой торговли местные, торгующие крестьяне-кулаки, захватившие в свои руки всю торговлю края и внутреннюю и отпускную, хотя и ведут ее по самым рутинным тенденциям. Главная сила их в том, что они, не ограничиваясь чисто коммерческою ролью, играют еще роль деревенских банкиров. Частые неурожаи, неудачная охота сильно расстраивают и без того убогие средства зырянского крестьянина, семья страдает от недостатка; нет ни пороху, ни свинцу, ни денег перед лесовьем. Волей–неволей, а приходится идти с поклоном к кулаку, от которого бедный крестьянин и получает все, что ему нужно, но на условии, чтобы в уплату взятых заимообразно продуктов или денег весь промысел охотника поступал исключительно в руки заимодавца по ценам, какие будут существовать во время уплаты, то есть по таким ценам, которые он назначит сам. Промышленник попал в загребистые лапы кулака: промысел, положим, был удачен, можно бы за уплатой долга оставить и себе кое-что, есть надежда поправиться; но кулак принимает в уплату долга продукты промышленника по таким низким ценам, с такими громадными накидками на партию; а свои, данные заимообразно, оценивает так высоко, что бедняку приходится снова делать заем. Неудивительно, что при таком ненормальном отношении производства к сбыту, все промышленные продукты края: рыба, меха, рябчики, как будто сами собою ползут в руки кулаков, сбывающих их в третьи руки уже значительными партиями без накидки и за настоящую цену, причем зачастую случается наживать им до 100%.
На выставке для наглядной картины охотничьих промыслов предлагается вниманию публики коллекция моделей тех предметов и приспособлений для добывания птицы и зверя, которые практикуются в промысловой жизни, как у зырян, так и вообще у большинства наших северных промышленников – охотников.
II
ИЗДЕЛИЯ ЕДИНИЧНОГО ТРУДА
I. Велико-Устюгская черневая работа. Серебряною черневою работою занимались издавна в Устюге, и она отличалась здесь некоторыми характерными особенностями. Затерялись данные, каким путем проникла она так далеко на север. Говорят, что она перешла в Устюг из Новгорода, после погрома его Иоанном Грозным, когда многие Новгородцы, мигрируя на север, поселились в Устюге. Предположение это имеет за собою весьма большую долю вероятия на том основании, что Новгородцы, при сношении с ганзейскими городами, могли заимствовать от них искусство черневой работы и перенести в Устюг.
При Императрице Екатерине существовала в Устюге целая фабрика черневых и финифтяных изделий – купца Афанасия Попова. В самую лучшую пору ее деятельности она сгорела, говорят, от поджога, и во время пожара произошло разграбление серебра, золота, черни и разных вещей своими же мастерами и подмастерьями, которых на Поповской фабрике было до 70-ти человек. Пожар окончательно разорил Попова; мастера же и подмастерья, за закрытием фабрики, разбрелись, и на захваченное хозяйское добро открыли свои мастерские. Иван Жилин, Петр Жилин, Островский, Гущин – были с этой фабрики: они сделались хозяевами. Но кроме этих хозяев, в Устюге сохранилась память о существовании в начале нынешнего столетия других искусных мастеров: Бушковского, Залесова, Гороховского и Моисеева. Последний отличался в своих изделиях замечательно тонкой и изящной гравировкой. Он вел довольно большое дело, но в 1816 году переехал в Вологду, где вскоре и умер.
Из книг местной пробирной палатки видно, что в 1817 году мастеров и мастериц черневых изделий было в Устюге 29: серебра ими сплавлено 1 п. 31 фун. Через 5-ть лет – в 1822 году – число мастеров и мастериц – уже было только 16, но перерабатывалось ими металла ежегодно до 2 ? пудов, и так это продолжалось до 1887 года.
Но затем то за смертию, то за переездом хозяев из Устюга в другие местности черневое мастерство начало значительно сокращаться. Не удержалось оно и между подмастерьями: многие из них перемерли, не оставив преемников. Лучшие Жилинские подмастерья Залесов и Гороховский, похозяйствовав в Устюге, переехали в 1828 году в Петербург, туда же перебрались в 1834 году и Хохлевы. В Петербурге переселившиеся Устюжане занялись работою черкесских приборов, забросив тонкую гравировку, которую за дороговизною квартир и содержания производить в столице стало невыгодно. Работа эта мешкотная, кропотливая, требует усидчивости и большого внимания. Если брать по рублю за золотник черновой работы, то едва возможно заработать от 350–400 руб. в год искусному мастеру. Единственно не выгодность мастерства причиною того, что прочную чернь Устюгские мастера, переселившиеся в Петербург и другие города, перестали употреблять в дело, а затем и совсем забыли ее приготовление.
С 1852 года представителем некогда славной Великоустюгской черневой работы остался единственный мастер Михайло Иванович Кошков, в настоящее время старик шестидесяти двух лет.
Кошков был учеником у Жилина, и у него обучался черневому делу. В 1835 году он открыл в Устюге самостоятельную мастерскую. В 1847 году у него было до семи подмастерий и несколько учеников; но малый спрос на черневые изделия вынудил Кошкова сократить состав своей мастерской. Хотя в 1853 году и возникло довольно значительное требование на вещи черневой работы, но уже у Кошкова не было подмастерий, и выполнять заказы стало невозможно. В последние годы Кошков не имел ни одного помощника под своими руками. Приготовление черни всегда содержалось Велико-Устюгскими мастерами в секрете. Чернь составляется из выжеги (серебра 92 пробы) свинца, красной меди, серы и нашатыря; но в каких пропорциях составляются эти вещества – неизвестно. Кошков в последние годы довел приготовление черни до полного усовершенствования. Московская и Петербургская чернь – никуда не годится против Кошковской: та чернь непрочна, отстает и замазывает рисунок в гравировке. Чернь Кошкова вечной прочности. Не желая уносить свой секрет в могилу, Кошков искренно готов за самую незначительную цену передать секрет приготовления черни в надежные руки. Следовало бы на это предложение обратить внимание г.г. Сазикову, Овчинникову, Хлебникову и другим крупным мастерам серебряных изделий.
II. Доманик. Доманик - вещество чрезвычайно интересное, могущее иметь обширное употребление по своим приложениям в жизни, это черная сланцеватая глина, пропитанная нефтью, она имеет вид камня, которым выстлано дно версты на две в длину реки Северной Ухты, по-зырянски Вуквы, правого притока реки Выми в Яренском уезде, расстоянием от г. Яренска в 400 верстах. Доманик черного цвета, в воде мягковат, но на воздухе сильно отвердевает; горит на огне и издает довольно резкий запах. Добывается он плитами, имеющими до двух с половиною аршин в длину, до 7 четвертей в ширину и до 2 вершков в толщину. Из доманика приготовлялись прежде столовые и шахматные доски, линейки и разные мелкие вещицы. Занимался этим крестьянин Сереговской волости Петр Павлов, после смерти которого производство это заброшено и доманиковые залежи много лет уже находятся неприкосновенными, ожидая предприимчивого эксплуататора. Доманик хорошо выполированный имеет вид аспидной доски, покрытой лаком. Плиты ломаются во время самого большого мелководья, что случается нечасто, года через два и через три. Для обделки кладут плиты опять в воду, чтобы размягчить, потом деревянными клиньями колют в доски, которые сперва обстрагивают обыкновенными столярными стругами, затем вытирают брусковым камнем и полируют напитанною воском суконкою. Если б изделия из доманика обрабатывались усовершенствованными инструментами и искусными руками, они могли бы выйти чрезвычайно красивы, изящны и прочны: доманик совершенно поддается, без малейшего труда, всякой отделке. Жирное вещество, которое при теплой погоде всплывает на реке Ухте, в том месте, где ломается доманик, называется доманиковым маслом; оно собирается в весьма небольшом количестве, не идет в продажу, а употребляется местными крестьянами как лекарство в простудных ломотных болезнях, с большою, по уверениям их, пользою.
III. Часовые цепочки из стальных замков. В городе Сольвычегодске и уезде его с весьма давнего времени работались цепочки для часов, составленные из мелких замков. В настоящее время остался один только мастер этого изделия, крестьянин Тимошинской волости В. С. Юницин, старик около семидесяти лет. Две цепочки, представленные им на выставку, отличаются чистотою работы. Каждый замочек в цепочке отпирается своим ключиком. Цепочки приготовляются Юнициным исключительно по заказу, и дают весьма незначительный заработок, так как части их, состоящие из чрезвычайно мелких отдельных предметов, требуют много времени для выполнения ручным способом.
IV. Гармоники. В 1878 году крестьянин Тотемского уезда, Харинской волости, деревни Жилина Афанасий Григорьев Двойнишников самоучкою начал работать гармонии для крестьян своей местности. Весьма скоро он настолько усовершенствовался в этом мастерстве, что собственным измышлением, без всякого образца, соорудил фиц-гармонику с весьма музыкальным и верным тоном. Фиц-гармоника представлена на выставку; кроме того, Двойнишников представил на выставку еще ручную гармонику сложной конструкции, с несколькими передвижками, регулирующими тоны на русский и немецкий строй. Из Тотемского же уезда, Чучковской волости, деревни Клокова крестьянин Николай Сивков и той же волости деревни Новой Павел Пенюгалов, оба самоучки, представили гармоники своей работы, весьма аккуратно и прочно сделанные. Вообще мастерство гармоник, вследствие постоянно хорошего спроса на них, начинает все шире и шире распространяться по Вологодской губернии и обещает в скором времени в некоторых местностях перейти в кустарное.
В настоящей коллекции две гармоники П. П. Тормасова выполнены с необыкновенным совершенством. Они отличаются как чистотою работы, так и превосходною постановкою голосов. Гармоника в 50 руб. с полутонами сделана в одни руки; на что потребовалось 44 дня. Все деревянные части ее сформированы из разного дерева; широкая галтель подобрана в рисунок мозаичным способом из 520 кусков розового дерева.
V. Деревянные рукомойники с цепью из цельного куска дерева
работаются крестьянином Сольвычегодского уезда, Гаврильцевской волости Андреем Первышиным. Они составляют его собственное изобретение и выполняются большею частию на заказ в уважение оригинальной выдумки. Чтобы сделать рукомойник без изъяна теми несложными и грубыми инструментами, какими орудует Первышин, требуется не менее 2 ? недель времени.
VI. Летний Великорусский костюм, состоящий из сарафана, воротушки и фартука, работы А. А. Сахновской, отличается замечательным изяществом в шитье, подбором характерного в русском стиле узора и строгим его исполнением во всех мельчайших частях. Для работы этого костюма потребовалось год два месяца усидчивого труда.
VII. Украшения для спальни, работа С. С. Волковой, состоящая из следующих вещей: одеяла, двух салфеток, четырех гардин с перехватами на два больших окна, трех драпировок на зеркало, одного большого покрывала на подушки и двух накидушек на кресла. Подбор узоров характерный, весьма искусно согласованный в общий стиль во всех вещах, которые работались более году.
VIII. Наспичники или свадебные полотенца, работы крестьянок Вологодского и Грязовецкого уездов, собранные Е. Н. Дружининой. Полотенца эти составляют приданое невесты. В обычае Вологодских крестьян – развешивать их в избе на спицы по стенам во время седин, (помолвки).
IX. Рукоделия сельских школ Грязовецкого уезда
- представлены Председателем Грязовецкой Уездной Земской Управы, К. А. Левашовым, который, назначая на выставку образцы школьных работ, высказывает по отношению их следующий взгляд: «Всматриваясь в предметы ручных работ и вообще в изделия кустарной промышленности, нельзя не заметить, что большинство их находит сбыт только в среде крестьянского населения за весьма незначительную цену, в редких случаях оправдывающую труд. Причины этого главным образом заключаются в том, что, несмотря на искусную часто работу, крестьянские изделия закоснели в грубых формах, издавна установившихся и нисколько не отвечают вкусам и требованиям зажиточных классов. Чтобы убедиться в справедливости такого взгляда, достаточно обратить внимание на крестьянские вышивания, плетение кружев, корзинное производство и множество других рукоделий; все эти изделия работаются и по настоящее время по тем же образцам и рисункам, как выделывались несколько десятков лет тому назад. Кто знает наше крестьянство, тот легко убедится, что всякие меры, как то: раздача рисунков или наем инструкторов – будут бесполезны: крестьянина нельзя выбить из той колеи, в которой он вырос. Единственное средство, чтобы улучшить народный труд, это приучить с детства более способных крестьянских детей к тщательной и искусной отделке вещей, к уменью пользоваться рисунками и образцами и тому подобное. Таким только путем в весьма короткий срок, при сметливости и ловкости нашего народа, в крестьянскую среду возвратятся искусные мастера, которые, при более выгодном и легком сбыте своих произведений, в среде высшего и более зажиточного класса, весьма скоро найдут себе подражателей в кустарях крестьянского населения. Вот те побуждения, которые заставили Грязовецкое земство вводить в сельских школах ремесла и рукоделия. Как ни слабы еще результаты этой меры, не менее того коллекция женских рукоделий, профессиональных сельских школ Грязовецкого уезда, представляемая Управою на Всероссийскую выставку, дает право надеяться, что труд Грязовецкого земства на этом поприще не остается бесплодным».
X. Три картины Н. Головина, изображающие свободное переселение крестьян. Земли, вошедшие в состав нынешней Вологодской губернии, в древности составляли часть дикой, слабонаселенной Биармии, которою владел народ Финского племени, известный под именем Биармов, или Чуди Заволоцкой. Остаток этого народа – Зыряне до сих пор сохранили свои племенные особенности в Устьсысольском и Яренском уездах. Новгородцы стали проникать в заволочье в XI и XII веке и селились сначала по Сухоне и Югу, а затем и по другим приречным местностям. Чрез такую колонизацию местное население слилось с Великорусским, составив, за исключением уездов Яренского и Устьсысольского, однородной тип, отличающийся между собою лишь незначительными местными этнографическими особенностями.
Замечательно, что и по настоящее время колонизация Вологодской губернии не приостановилась. Она неудержимо продолжает выполняться каждый год в большей или меньшей степени. И до сих пор в южную часть Никольского уезда переселяется самовольно из Вятской губернии значительное количество крестьянских семейств, которые и образуют среди казенных лесных дач особые поселки, известные под именем починков. Переселение совершается без права разрешения: не заявивши ни обществу, ни волостному начальству, ни местной администрации соберет крестьянин свои пожитки и тайно идет в леса Никольского уезда, выбирает там удобное местечко при реке или ручье, делает засеку, строит на скорую руку избушку, вроде зырянского пывзана и производить рубку леса, сперва под подсечное хозяйство. В последние двадцать лет в одном Никольском уезде такого рода колонизаторы образовали до 200 починков. По ревизским сказкам переселенцы эти числятся по Вятской губернии, по месту же своей оседлости находятся в пределах Вологодской. В правительственных сферах возбуждена была по этому поводу переписка, и распоряжением Министра Государственных имуществ, последовавшим 11 Февраля 1877 года к г. Управляющему Государственными Имуществами Вологодской губернии, найдено возможным оставить всех таковых переселенцев на местах их нового водворения, с тем, чтобы окончательное их устройство было произведено при выдаче владенных записей.
Учитель Никольского уезда сельского Подосиновского училища Николай Головин снял с натуры три вида: 1-й изображает Ваниевский починок в первый год его существования, 2-й Щуриновский – 8-й год существования и 3-й Самохинский – 19-й год. Картины заслуживают чрезвычайного внимания, как по идее, так и по мастерскому исполнению. Они раскрывают великую страницу из бытовой жизни нашего крестьянства и имеют значение еще в том отношении, что отвечают на переселенческий вопрос, решением которого в настоящее время заняты высшие Правительственные учреждения.
XI. Четыре машины для гребенного производства
– изобретение Устьянского кустаря - механика-самоучки Ивана Николаевича Костылькова. Все машины работают необыкновенно отчетливо. Заслуживает чрезвычайного внимания машина для нарезывания зубьев на гребенках, регулирующая число зубьев и сама передвигающая плашку. Над изобретением этой машины Костыльков имел терпение работать более семи лет. Также весьма интересна машина, нарезывающая вдруг, за один раз, восемь гребенок. Хотя у некоторых гребенщиков Московской губернии и в Устьянщине Кадниковского уезда давно существуют нарезочные машинки, но они по своей конструкции ничего не имеют общего с костыльковскими.
СПИСОК ОБРАЗЦОВ И ЭКСПОНЕНТОВ
ПО ПРЕДМЕТАМ КУСТАРНЫХ ПРОМЫСЛОВ
1. По кружевничеству: образцы кружев гипюрный, клюни, численных, сколочных, немецких, валянсьен, брюссельских и русских – фантажных от № 1–44-го.
Экспонентки: О П. Брянцова, А. Ф. Брянцова, В. В. Николаевская, Р. А. Фиолетова, К. М. Загребина и крестьянки Вологодского и Грязовецкого уездов.
2. По чулочному промыслу: чулки и носки тотемских и вологодских мастериц, от № 849-861-й.
Экспонентки: А. А. Ушакова, М. М. Кузнецова, А. А. Болонинова, А. А. Леонтьева и Е. А. Арсеньева.
3. По кушачному и поясному промыслу: поясья и кушаки шерстяные, бумажные и исгребные разной ценности красноборских мастериц и крестьянок Сольвычегодского уезда от № 814–832-го.
Экспонентки: А. И. Куниловская, А. М. Попова, К. А. Коренева, Е. Тимофеева, А. Д. Гулина, А. Ф. Кулижникова, М. В. Панова, Т. Егорова и Т. Мизгирева.
4. По гребенному промыслу из рога и черепахи и роговым изделиям: гребенки костные и простые разных сортиментов, подкосники, расчески, гребни, портсигары, разрезные для книг и фруктовые ножи, спичечницы, ложки, аптекарские принадлежности и тому подоб. вещи от № 63–714-го.
Экспоненты: А. А. Красавин, А. А. Глинкин, И. Д. Власов и И. И. Костыльков.
5. По гончарному промыслу: водоочистительные машинки, горшки, плошки, чашки, рукомойники, сливочники, формы для студня, банки, блюда, кружки, цветочники и солонки от № 769–776.
Экспоненты: Д. И. Капин, О. И. Капин и И. В. Киселев.
6. По войлочному промыслу: катаники, шляпы, перчатки, рукавицы от № 833–848-го.
Экспоненты: М. С. Намухин, В. С. Морозов, Г. М. Левичев, И. Петров, Н. В. Котонин и П. А. Артемьев.
7. По щетинному промыслу: щетина окатка длинная, первый сорт, сушная, второй сорт, вторая короткая – цветов белого, полубелого, желтого, серого и черного – от № 715–756-го.
Экспоненты: П. А. Азов, В. И. Костров и П. А. Козишников.
8. По изделиям из свиного пуха: ковры, веревки, хомутины, чуни – заменяющие катаники и стельки – от № 757 – 768-го.
Эспон. И. С. Беляев.
9. По сундучному промыслу: сундуки крашеные и писаные – от № 807–811-го.
Экспон: И. В. Попов.
10. По шкатулочному производству: различной величины шкатулки партионные, магазинные и заказные с секретными замками от № 45–62-го.
Экспон: Н. И. Ермилов, Е. Панов и братья Старковские.
11. По корзиночному промыслу: чемоданы, баулы и пестерки из березового лыка и сосновых корней от № 875–880.
Экспон: С. Засолоцкий и крестьяне Нестеровской волости, Вологодского уезда.
12. По бондарному промыслу: дубовые банки и еловые бочонки под водку, и ольховые бочонки под сливочное масло – от № 777–784-го.
Экспон: Д. Е. Фуряев и Я. А. Буслаков.
13. По производству деревянной посуды: шайка, судомойка, рученка и ведро от № 785–788-го.
Экспон: крестьяне Трегубовской волости Велико-Устюгского уезда.
14. По бурачному промыслу: бураки или береста рыночные простые и с фольгою, бураки и лукошки, заказные резной работы и берестяные резные шкатулочки от № 789–806-го.
Экспон: И. А. Вепрев и крестьяне Шемогодской волости, Велико-Устюгского уезда.
15. По лукошечному промыслу: одна коллекция лукошек в двенадцать штук – простых и одна тоже в двенадцать штук аптекарских для пилюль от № 812–813-го.
Экспон: А. И. Кувакин.
16. По мочальным изделиям: шлея, узда, хомутина, кошель для сена, завертки, вожжи и веревки от № 862–867-го.
Экспон: крестьяне Трегубовской волости, Велико-Устюгского уезда.
17. По производству рыболовных сетей: мутники, оханы, ботальные мережи, наметы, верши, столбцы сетей и средняя часть бредня от № 868–874-го
Эксп: крестьяне Борисовской волости, Вологодского уезда и Метлинской – Сольвычегодского.
18. По охотничьему промыслу: оленьи рога, лыжи, пороховница, компас, промышленичий костюм, винтовка и двенадцать моделей ловушек, слопов, силков и прочих приспособлений, употребляемых зырянами в охотничьих промыслах.
Примечания: 1. Все выставленные предметы продаются по ценам, обозначенным на ярлыках, привешенных к вещам.
2. Экспонентами принимаются заказы на все изделия, поименованные в настоящем очерке.
3. Для требований покупателей и заказчиков существует в отделе книга, в которую вписываются как заказы, так и фамилии лиц, купивших вещи на выставке.
4. В Вологодском отделе выставлена замечательных качеств вакса Алексеева. Она приготовляется на тресковом жиру, пригодна для всякого рода сапожного товара, мягчит кожу и сообщает обуви необыкновенную прочность. Принимаются заказы на большие партии; адрес: Вологда, Алексею Александровичу Алексееву.