Версия для печати

Из Риги // Вологодские епархиальные ведомости. - 1908. - № 6. - С. 161-166.

Минувшаго 12 февраля здесь хоронили старейшаго изъ рижкихъ русскихъ купцовъ, потомственнаго почетнаго гражданина, Евфимiя Андреевича Камкина. Это былъ вологжанинъ. Родина его въ Грязовецкомъ уезде, деревня Городково Николаевскаго Высоковскаго прихода. Это былъ одинъ изъ техъ вышедшихъ изъ народа «русскихъ самородковъ», которые всего достигаютъ своими собственными силами, сами себе всемъ обязаны. На тринадцатомъ году онъ въ первый разъ прибылъ въ Ригу и началъ здесь службу въ одномъ изъ видныхъ въ то время русскихъ торговцевъ Мошкова. Четырнадцать летъ пришлось ему тянуть тяжелую въ то время лямку торговаго мальчика, а затемъ приказчика. Въ 1848 г. 26 летъ онъ сталъ уже «хозяином» и началъ съ малого, благодаря непрерывнымъ трудамъ, выдержке и бережливости, довелъ свое дело до того, что передалъ его наследникамъ въ виде одной изъ крупнейшихъ въ Риге русскихъ торговыхъ фирмъ. Только благодаря своему природному уму и характеру онъ создалъ большое русское торговое дело въ чуждой обстановке, казалось бы, совсемъ для того неблагопрiятной. Торговля его бакалейная и соляная. Громадную ценность умершаго составляетъ оиинъ изъ его домовъ, величественный, пятиэтажный, на главной Александровской улице, рядомъ съ соборомъ, со множеством комфортабельныхъ квартиръ и торговыхъ помещенiй. Что домъ Брызгалова въ Вологде, то здесь дом Камкина, только въ большемъ масштабе ценности и места и устройства. После умершаго остались два сына съ большими семействами. Покойный былъ трудолюбивымъ, отзывчивым къ чужой нужде, полезнымъ общественнымъ деятелемъ; онъ принималъ весьма деятельное участiе во всехъ русскихъ обществахъ. Ни одно доброе и благотворительное дело необходилось безъ Евфима Андреевича, который охотно жертвовалъ десятки тысячъ. 27 летъ состоялъ церковнымъ старостой при рижскихъ церквахъ; из нихъ 18 летъ - при рижскомъ кафедральномъ соборе. За свои заслуги покойный былъ награжденъ четырьмя золотыми медалями и орденами до Станислава 2 ст. включительно. Онъ пользовался глубокою любовiю всехъ рижскихъ Архипастырей, навещавшихъ его гостепрiимный домъ. Въ последнiе годы Е.А. былъ прикованъ болезнiю къ постели; уже давно ожидал своей кончины; после неоднократнаго напутствованiя Св. Тайнами онъ почилъ съ миромъ вечеромъ 9 февраля, 87 летъ отъ роду. Сутолока городской жизни и крупные торговые успехи не затемнили въ немъ сознанiя близости къ народной среде, изъ которой онъ вышелъ. Всегда до глубокой старости бодрый духомъ, онъ сохранилъ неизменно ту ясность и добродушiе, которыя такъ свойственны нашему народу. В общежитiи это былъ веселый собеседникъ съ незауряднымъ остроумiемъ народнаго склада.

Отпеванiе усопшаго происходило въ кафедральномъ соборе. Представители русскихъ учрежденiй и русскiе люди переполняли обширный храмъ и своимъ единодушiемъ на сей разъ ярко оттенили свою нацiональную идею среди разноплеменной Риги. Гробъ утоплъ въ венкахъ, какъ изъ живыхъ цветовъ, такъ и металлическихъ. Венки были отъ детей и внуковъ, отъ соборнаго причта, отъ Русскаго Клуба съ надписью: «одному изъ старейшихъ членовъ. Щедрому жертвователю», отъ разныхъ прiютовъ, отъ служащихъ и рабочихъ, отъ отдельных русскихъ купеческихъ семействъ съ надписями «Русскому Борцу». Сотни дивныхъ розъ принесены въ жертву для выраженiя чувства любви и признательности. По здешнему обычаю целый лесъ цветовъ деревьевъ стройными рядами окружалъ катафалкъ, устроенный въ церкви Высокiя пальмы и другiя тропическiя растенiя, въ изобилiи расположенныя въ храме, придавали особую красоту и величiе всему происходящему. Въ Риге очень любятъ внешнiй эффектъ и красивыя декорацiи. Заупокойную литургiю совершалъ Архиепископъ Агафангелъ въ сослуженiи ректора семинарiи, кладбищенскаго протоiерея и всего соборнаго причта при полномъ освещении собора, какъ въ Хрiстову заутреню. Пять большихъ паникадилъ заливали храмъ обильнымъ электрическимъ светом… За причастнымъ стихомъ кафедральный протоiерей о. Плиссъ произнесъ слово, въ которомъ онъ обрисовалъ почившаго, какъ «патрiарха» стариннаго русскаго купечества съ его типичными чертами простоты, набожности и широкой благотворительности и выразилъ глубокую признательность за многоплодное служенiе его собору. Предъ отпеванiемъ у гроба была сказана другая речь протоiереемъ Березскимъ, его духовнымъ отцомъ; въ ней ораторъ изобразилъ почившаго, как общественнаго деятеля въ Риге, его широкое усердiе ко всемъ рижскимъ храмамъ и многимъ благотворительнымъ учрежденiямъ. Во время отпеванiя, после прочтенiя Евангелiя была сказана речь смотрителемъ дух. училища священникомъ А. Лебедевымъ, ближайшимъ землякомъ почившаго по родине, уроженцемъ Грязов. уезда Воскресенской Расловской церкви. О. Лебедевъ говорилъ: «Досточтимый старецъ Евфимiй! Твой гробъ уноситъ мою мысль къ далекому прошлому, къ далекимъ севернымъ равнинамъ. И твое и мое детство протекало на близкихъ поляхъ; на смежныхъ холмахъ и удолiяхъ мы выросли с тобою. Одни благодатныя места осiявали и пленяли нашъ взоръ; одни Св. Угодники Божiи предстательствовали за насъ. И твой родной «Никола Чудотворецъ на Высокомъ», «Каменный Крестъ» и «Богоматеръ» на Обноре*), - зримые изъ твоего отчаго дома, и преподобные Павелъ и Сильвестръ Обнорскiе и Корнилiй Комельскiй, - все эти святыни во благоуханiи своемъ укрепляли нашъ духъ и были близки твоему и моему сердцу. Живительные лучи ихъ угреша твое сердце отъ дней юности твоей и, по преселенiи твоемъ во иную страну, живили, лелеяли и влекли тебя к себе. Твоя любовь къ родным святынямъ запечатлелась въ моемъ еще детскомъ сердце: твое имя многажды произносилось съ похвалой между той духовной братiи, среди которой по родству и близости мне приходилось вращаться. Твое имя осталось въ моей памяти, какъ славное имя благодетеля и благотворителя своему родному храму и соседнимъ съ нимъ. Северъ, хладный своею стихiею, но обильный Святынею Божiею, не только не оледенилъ твоего сердца, но и согревалъ его къ воспрiятiю и произращенiю добрыхъ чувствъ и расположенiй. Твоя любовь простиралась не только къ св. храмамъ Божiимъ, но и къ лику родныхъ служителей Божiихъ; она ласкала ихъ своимъ вниманiемъ, доставляя временами и телесное требованiе… Твое любвеобильное сердце, воспитанное и согретое въ заветахъ св. старины, не только отзывалось непосредственно на нужды родныхъ храмовъ, но и широко растворяло двери твоего дома въ Риге, когда предстоятели ихъ являлись сюда по нуждамъ своихъ приходовъ. Твоя хлебъ-соль, твое гостепрiимство и твое могущественное содействiе ко сборамъ на св. храмы воодушевляли и питали энергiю этихъ сельскихъ тружениковъ, заезжавшихъ не разъ на чуждую имъ окраину. Въ пору моей юности мне лично доводилось слышать изъ устъ этихъ пастырей восторженныя похвалы твоей братской любви и твоему усердiю ко благолепiю храмовъ Божiихъ. Неисповедимыми путями Своими Промыслъ Божiй на сию же окраину, ставшую для тебя второю родиною, направилъ и стопы одного изъ сыновъ техъ самыхъ сельских iереевъ, среди которыхъ твое имя славилось. Прибывъ въ сей градъ, вспоминая свои детскiя и последующiя впечатления, я почувствовалъ потребность своей души увидеть воочiю именитаго Боголюбца, запечатлевшагося въ моемъ детскомъ сердце. Приседя уже у одра твоей болезни, мы съ любовiю помянули дни древнiе, насколько хранила ихъ и моя и твоя память. Происходя изъ крестьянскаго сословiя, ты своимъ удивительнымъ терпенiемъ, уменiемъ и честностью достигъ возможности перейти въ свободное сословiе и благоустроить свое внешнее состоянiе; и при подобной перемене ты не стыдился вспоминать свое происхожденiе, былъ чуждъ этого ложнаго и низкаго стыда; ты съ отрадой вспоминалъ и не чуждался въ крестьянстве сродниковъ своихъ и пользовался всякимъ удобнымъ случаемъ показать родственное участiе въ ихъ нуждахъ. Созерцая твой благочестивый исходъ изъ житiя сего, твое последнее пребыванiе въ семъ дорогомъ твоему сердцу храме, пребыванiе, столь благолепно украшенное любящею рукою твоихъ присныхъ и знаемыхъ, созерцая многочисленный сонмъ людей, обышедшихъ твой гробъ, и умиляясь въ сердце трогательною картиною высокаго вниманiя къ тебе и со стороны Святителя рижской церкви, благоволившаго проводить тебя въ последний путь, я испытываю высоко отрадное, высоко радостное и высоко-восхитительное чувство при встрече съ тобою, съ своимъ землякомъ, даже и въ гробу твоемъ! И здесь твое имя сугубо славится, и здесь твоя премногая любовь преизлиха благословляется. Конецъ съ началомъ сопрягая, сближая впечатленiя своей юности и последняго дня пребыванiя твоего на земле, я вижу, что Богомъ данные тебе таланты разцвели и величаво прiумножились. Да сподобитъ же тебя Господь услышать и оный блаженный гласъ: Добрый рабе и благiй! вниди въ радость Господа Твоего! При вести о твоей кончине возгорелась жажда моего сердца воздать тебе последнiй долгъ, скажу более, представительствовать на твоемъ погребенiи отъ всей родной тебе и мне Обнорской веси и предъ твоимъ гробомъ принести тебе глубокое благодаренiе за твою достохвальную широкую любовь и къ св. храмамъ Божiимъ и къ сородичамъ твоимъ въ родномъ краю. Да будетъ утешительна для всехъ твоя добрая жизнь, благословенная долголетiемъ; почилъ ты о Господе отъ трудовъ своихъ, гряди съ миромъ въ путь свой и да ходятъ въ следъ тебе твои дела веры, покаянiя, любви къ Богу и ближнимъ»!

После отпеванiя въ исходе втораго часа дня двинулось въ стройномъ порядке погребальное шествiе на городское кладбище. Впереди несли одну хоругвь и запрестольный крестъ, затемъ чинно попарно шли соборные певчiе въ вышитыхъ костюмахъ, духовенство во главе с Архипастыремъ, сопровождавшимъ прахъ до самой могилы; траурная колесница, запряженная цугомъ въ шестерку лошадей, везла тело усопшаго въ закрытомъ гробе; за гробомъ следовали представители отъ города и разныхъ обществъ въ длинныхъ кафтанахъ и высокихъ цилиндрахъ на голове. Это здесь обычная парадная представительная форма при погребенiяхъ. Вся эта процессiя, замыкавшаяся длиннымъ рядомъ каретъ и другихъ экипажей, медленно двигалась по запруженной народомъ Александровской улице, останавливая собою местами трамвайное движенiе. Немцы очень интересуются смотреть на православныя процессiи; любопытные стекаются во множестве. Русскiе какъ бы нарочито подчеркиваютъ особою торжественностiю свои православныя и гражданскiя торжества. На могиле была произнесена последняя прощальная речь секретаремъ рижской дух. Консисторiи П.П. Соколовымъ (ярославецъ). Это большой любитель надгробныхъ речей, не лишенныхъ задушевности и теплоты, при похоронахъ всехъ выдающихся лицъ, соприкасающихся съ духовнымъ ведомствомъ. Ораторъ въ речи своей указалъ яркими красками на симпатичнейшiя черты истинно русской души покойнаго. Свежая могила украсилась массой принесенныхъ венковъ. Поминки по покойномъ справлялись въ Марiинскомъ детскомъ прiюте, въ Николаевской богадельне, въ доме Трудолюбiя и на 1000 человекъ въ народныхъ баракахъ. Особаго обеда для духовенства и знаемыхъ не было. Во всехъ русскихъ газетахъ были помещены сочувственныя заметки о покойномъ.

Отъ всего величественнаго и торжественнаго погребенiя веяло чистымъ православнымъ рускимъ духомъ. Хотелось надеяться, что вера, сила молитвы придадутъ стойкость русскимъ людямъ, что pycскie люди не закопаютъ талантовъ, даннымъ имъ Богомъ, а будутъ развивать ихъ на пользу Россiи. Какъ отрадно было чувствовать подъемъ духа, хотя и при скорбномъ событiи, особенно после похоронныхъ процессiй почти безъ всякого церковнаго участия!.. У лютеранъ въ обычае только чопорныя шествiя за гробомъ въ «цилиндрахъ», со цветами и венками въ рукахъ; никакого церковнаго символа не виднеется. Здесь можно видеть немало этихъ «гражданскихъ» похоронъ... Мрачно, холодно и пусто на душе отъ нихъ!..

________________

*) Николаевская Высоковская, Ильинская и Банчаковская церкви на Обноре.