Версия для печати
В 1996 году газета «Красный Север»
опубликовала заметку с характерным
названием «Неизвестный Николай Васильевич».
Речь в ней шла о человеке, имя которого
носила основанная в 1880 году в Вологде
богадельня, - третья после Витушешниковской
и Скулябинской, из учрежденных частными
пожертвованиями. Это - Николай Васильевич
Немиров-Колодкин. Что же было известно об
этом человеке с редкой для вологжанина
двойной фамилией? Московский купец, дата
смерти, основал богадельню, за что и
награжден, - вот, собственно, и все.
Эта публикация и подвигла на поиски сведений о его биографии, заставила обратиться к документам нашего архива и материалам областной библиотеки. И тут нас поджидала неожиданность. В списках купцов, мещан и цеховых города Вологды не было ни одного Немирова-Колодкина. Попадались Немировы, изредка Колодкины, но людей с двойными фамилиями не встречалось вовсе. Можно было предположить, что вторую часть фамилии Николай Васильевич взял гораздо позже, уже будучи в Москве. Предположение превратилось в уверенность после того, как в списках московских купцов за 1862 год обнаружился купец 3-й гильдии Николай Васильевич Немиров. Никакого Немирова-Колодкина не значилось. И это при том, что согласно книге о лицах, получивших в Москве купеческие свидетельства 1-й и 2-й гильдии на 1870 год, купец 1-й гильдии Немиров-Колодкин состоял в московском купечестве с 1854 года. В подтверждение этой версии говорит и тот факт, что, уже нося двойную фамилию, Николай Васильевич часто подписывает письма и документы только первой ее частью, а в переписке 1870 года по поводу пожертвования, сделанного им в пользу одного из вологодских храмов, он именуется то Немировым, то Немировым-Колодкиным. Видимо, в Вологде не сразу привыкли к его новой фамилии и некоторое время продолжали называть по-старому.
И, наконец, с обнаружением в фондах архива выписки из завещания Немирова-Колодкина, в котором упоминались имена его родителей, дяди и двоюродного брата, появилась возможность выявить вологодские корни Николая Васильевича. Вот основные вехи его биографии.
Родился Николай Васильевич 21 июня 1819 года в семье вологодского купца Василия Александровича Немирова и его жены Ольги Андреевны. Немиров-Колодкин - потомственный купец, по меньшей мере, в четвертом поколении. В купечестве состояли его дед и прадед. Детей у Немировых было не меньше восьми. Кроме Николая в семье воспитывался еще один мальчик - старший брат Александр - и 6 девочек. Имеются сведения и еще об одном ребенке, самом младшем, Ниле, но он умер в трехмесячном возрасте. Жили Немировы в двухэтажном доме во Фрязинове (Заречье). Рядом с домом располагались принадлежавшие Немировым кожевенный, войлочный, свечной и масленый заводы, на которых работали крестьяне из окрестных деревень. Кроме того, семья владела и двумя каменными лавками в кожевенном ряду Гостиного двора. Торговали Немировы не только в Вологде, но и в других городах, в том числе в С.-Петербурге и Архангельске.
В архиве имеются любопытные документы, касающиеся отца Немирова-Колодкина, купца 2-й, а затем 3-й гильдии, состоявшего в одном капитале со своим младшим братом Константином. Это - дело по рассмотрению жалобы Василия Немирова на братьев Деньгиных, младший из которых в течение долгого времени находился под опекой Немирова, а старший неоднократно выражал недовольство тем, как опекун распоряжается их имуществом. Конфликт достиг апогея накануне рождества 1829 года, когда Деньгины пришли в дом Немирова, и старший из братьев набросился на него с кулаками. Немиров, по показаниям свидетелей, мужчина крупной комплекции, не смог оказать достойного сопротивления из-за сломанной накануне руки, и поэтому принужден был звать на помощь. Деньгины бросились вон со двора, за ними гнались работники Немирова, но не поймали. В суде старший Деньгин своей вины не признал, а так как свидетелей стычки не было, то жалобу оставили без последствий. Трудно сказать, насколько справедливы были претензии Деньгина, называвшего, как свидетельствовали очевидцы, Немирова «черной душой». Во всяком случае, Вологодский сиротский суд, куда опекуны обязаны были представлять ежегодные отчеты, никаких обвинений против Немирова не выдвигал.
Но вернемся к нашему герою. Будущее его не предвещало никаких тревог. Отец был достаточно состоятельным человеком, чтобы обеспечить безбедное существование своей семьи. Казалось, со временем сыновья примут на себя заботы отца и продолжат семейное дело. Но жизнь распорядилась иначе. В 1827 году в возрасте 35 лет от лихорадки умирает мать Николая. Через 4 года отец женится вторым браком на 29-летней вдове, мещанке Анне Харитоновой. Тогда же, в 1831 году, происходит раздел семейного капитала. Брат отца, Константин, «поступил в особое семейство». Похоже, семейная жизнь начала налаживаться вновь, но в 1833 году умирает и отец. Дети (старшему Александру - 20, Николаю -14 лет) остаются с мачехой. Беда не приходит в одиночку. На осиротевших детей и дважды вдову сваливаются известия о долгах отца. Выстраивается целая очередь кредиторов. Некоторые из них, узнав о бедственном положении семьи, отказываются от долга в пользу дочерей Немирова. Долги вконец разорили Немировых, и в 1834 году их семейство перешло из купеческого сословия в мещанство. В 1835 году в результате рассмотрения дела о вексельных претензиях к умершему купцу Василию Немирову последний объявлен несостоятельным должником, а все принадлежавшее ему имущество, включая дом и оставшиеся за отцом Николая заводы, описано и продано в счет погашения долгов. В довершение ко всему в том же 1835 году умирает от лихорадки и старший брат Немирова-Колодкина - Александр.
Итак, оставшись по сути дела без родительской опеки, без копейки денег, Николай Немиров вынужден был начинать с нуля. Но все его успехи будут связаны уже не с Вологдой, а с Москвой, куда Немиров перебрался в 1843 году. Еще десять лет понадобилось ему для того, чтобы сколотить капитал, достаточный для записи в купечество (8 тысяч рублей). Купцом 3-й гильдии Немиров оставался по меньшей мере до 1862 года.
Далее мы вступаем в зыбкую область догадок и предположений. Это касается прежде всего вопроса о происхождении второй части фамилии Николая Васильевича - Колодкин. Именно в последующие восемь лет (с 1862 по 1870 год) Немиров меняет свою фамилию и, нажив большое состояние, выходит в купцы 1-й гильдии. К сожалению, мы пока не располагаем сведениями об этом периоде жизни Немирова-Колодкина.
Итак, по нашему мнению, своей новой фамилией Немиров обязан женитьбе. Сохранение в потомстве фамилии жены путем присоединения ее к фамилии мужа являлось наиболее распространенным источником появления двойных фамилий. Весьма вероятно, что вместе с новой фамилией Немиров получил и значительный капитал. Возможно, именно это и явилось причиной удлинения его фамилии. Как бы то ни было, но в доступных нам списках московских купцов, начиная с 1870 года, фигурирует купец 1-й гильдии Немиров-Колодкин - хозяин торгового дома своего имени, производящего торговлю золотыми, серебряными и бриллиантовыми вещами. Проживал в Москве на Якиманке, в доме своей жены.
Вообще, Николай Васильевич никогда не порывал свои связи с Вологдой. Трудно сказать, что более влекло его на родину - ностальгия по городу, в котором прошла его молодость, могилы родителей и брата (все они похоронены на Введенском кладбище) или стремление поддерживать отношения с остававшимися здесь родственниками.
Во время посещения родного города в 1870 году Немиров-Колодкин делает первое крупное пожертвование в Вологде. Узнав, что штату церковнослужителей Иоанно-Предтеченской церкви в Дюдиковой пустыни грозит сокращение, Немиров-Колодкин передал на содержание причта 2000 рублей серебром. В приходе этой церкви находился и недорогой дом, принадлежавший Немирову, где он останавливался на время пребывания в городе. Немаловажно для понимания этого шага и то, что именно в этой церкви на следующий день после своего рождения Немиров-Колодкин был крещен. Николай Васильевич помогал очень многим церквям и организациям города. Одно перечисление его пожертвований заняло бы немало места. Остановимся лишь на некоторых.
Несомненно, наиболее крупным благотворительным проектом Немирова-Колодкина в Вологде было учреждение богадельни, названной его именем. В 1879 году Немиров, как он сам писал, «желая оказать призрение неимущим и престарелым вологодским гражданам из купечества, мещанского и ремесленного сословия» 1 [Государственный архив Вологодской области (ГАВО). Ф.476. Оп.1. Д.516. Л.127], построил для них в Дюдиковой пустыни новое каменное трехэтажное здание. Богадельне были переданы флигель, баня, прачечная, амбар, сарай и земельный участок общей стоимостью до 30 тысяч рублей. Кроме того для обеспечения существования богадельни Немировым-Колодкиным был внесен капитал в размере 42 тысяч рублей, на проценты с которого должны были содержаться призреваемые. Прием в богадельню начался в том же 1879 году, а официальное открытие состоялось 9 мая 1880 года. По уставу богадельней руководил совет, председателем которого был сам Немиров. Особое внимание уделялось заботе о слепых людях. Первоначально количество призреваемых составляло 25 человек, а к 1913 году оно выросло до 76. Богадельня действовала до 1918 года. В 1919-20 годах в здании богадельни размещались красноармейские части. Позже здание занимала так называемая команда слабосильных, а в июле 1921 года оно было предоставлено для организации инвалидного дома, в котором предполагалось разместить уже 150 человек. Сличение имеющихся в нашем распоряжении планов города позволяет предположить, что здание богадельни уцелело и находится на улице Лаврова, в той ее части, что выходит на набережную реки Вологды. Сейчас в нем располагается воинская часть. К сожалению, обнаружить подтверждение этой версии в других источниках пока не удается.
В общей сложности только на устройство богадельни Немиров-Колодкин пожертвовал более 70 тысяч рублей. Чтобы осознать всю весомость этой суммы, достаточно сказать, что она превышала минимальный капитал, которым должны были в свое время обладать купцы 1-й гильдии, - целое состояние.
Добавим, что уже после смерти Немирова-Колодкина в соответствии с его последней волей в Иоанно-Предтеченскую церковь и Немировскую богадельню были переданы 10 икон в серебряных золоченых окладах, украшенных жемчугом, алмазами и яхонтом. На расширение богадельни, а также на содержание в ней слепых всех сословий было завещано еще 40 тысяч рублей. Значительные суммы были перечислены на нужды ряда вологодских храмов, а также Александровскому детскому приюту, Вологодскому благотворительному обществу и Вологодскому обществу врачей лечебницы для приходящих больных. Кроме того, в Вологодскую городскую думу были внесены 10 тысяч рублей, проценты с которых предназначались для выдачи беднейшим жителям Вологды на Рождество и Пасху.
Благотворительная деятельность Немирова не ограничивалась одной только Вологдой. Живя в Москве, он не мог не откликнуться и на нужды жителей столицы. У нас нет полных сведений относительно этой стороны жизни Немирова-Колодкина, но наверняка его участие в работе совета Александро-Мариинского Замоскворецкого училища и Московского Комитета о просящих милостыню не обошлось без щедрой финансовой помощи этим учреждениям. Вероятно, не в меньшую сумму чем та, которая пошла на открытие вологодской богадельни, обошлось Немирову-Колодкину учреждение в Москве богадельни для слепых женщин, носившей имя самого Немирова и его жены, Дарьи Артемьевны.
Следует отметить, что благотворительная деятельность Немирова-Колодкина не осталась незамеченной властями. Правительствующий Синод неоднократно выражал ему свою благодарность. Он был награжден золотыми медалями «За усердие» всех пяти степеней - специальной наградой за так называемые неслужебные отличия, а за учреждение вологодской богадельни удостоен ордена св. Анны 3-й степени. С этим орденом Немиров-Колодкин и изображен на посмертном портрете, который долгие годы висел в основанной им богадельне, а сейчас находится в экспозиции Музея забытых вещей.
Потомственный почетный гражданин Н.В. Немиров-Колодкин умер 24 марта 1886 года в возрасте 67 лет и похоронен в Москве на кладбище Донского монастыря.
В биографии Немирова-Колодкина остается немало белых пятен. Неясно происхождение его капитала и двойной фамилии. Мало что известно о московском периоде жизни нашего героя. Нет ответа и на вопрос, чем вызвана особая забота о слепых. Несомненно, однако, что Немиров-Колодкин был одним из самых щедрых благотворителей города Вологды. И чем бы ни была мотивирована его столь активная благотворительная деятельность - стремлением истинного христианина всемерно помогать ближнему, желанием следовать моде, замолить тяжкие грехи или комплексом вины за неправедно нажитое состояние - важно другое. За многозначными цифрами пожертвований стоят судьбы многих людей, обретших пристойную старость и окруженное заботой детство, получивших возможность поправить здоровье и продолжить образование.