Версия для печати(Посвящается Михаилу Михайловичу Пузыревскому)
Вологда. - Вокзал. - Улицы. - «Золотой Якорь» и рестораны
Пять часов утра семнадцатого июня. Небо сплошь заволочено облаками. Идет мелкий, холодный, словно осенний дождь. Из окна вагона видны редкие поселки, болота, кусочки засеянных полей и опять болота. Дым, выбрасываемый паровозной трубой, низко стелется, окутывая и телеграфные столбы, и путевые сторожки, и неизменную даль. Неприветливо, угрюмо встречал меня Север, к которому я гостем ехал в первый раз.
Платформа вологодского вокзала, небольшого, но довольно приличного, была отвратительна: от дождей она превратилась в еле проходимую трясину. На подъезде меня встретил комиссионер гостиницы «Золотой Якорь». Роль отельных омнибусов в Вологде исполняют четырехместные пролетки без верха. На козлах пролетки сидел здоровенный мужик в поддевке нараспашку и в засаленном крестьянском картузе; на меня сразу пахнуло глухой провинцией.
Вокзал расположен от центра города в 10-15 минутах езды. Желвунцовская улица протянулась более, чем на версту. По виду ее можно получить полное понятие и об остальных улицах города. Вымощенная булыжником, с деревянными тротуарами по бокам, она обсажена березами. Но эта береза уже не та стройная, высокая, густолиственная, с которой сроднились мы, жители центральной России: здесь она сравнительно невысока, довольно корява, с мелким листом. Обывательские дома почти все деревянные, в один или два этажа с обязательным балкончиком, но не с фасада, а с боку здания. У каждого дома садик с тою же березою и редко с тополем, еще реже - с липою. По справедливости Вологда может быть названа березовым городом.
«Золотой Якорь», старейшая гостиница в Вологде, находится на Александровской площади и помещается в прекрасном четырехэтажном каменном доме купца Ф. И. Брызгалова. В этом же доме, едва ли не самом красивом в городе, помещается и окружной суд. Цены в гостинице удивительно низки. Номера в ней - от 50 коп. до 2 руб., причем в эту плату входит стоимость и постельного белья, и электрического освещения; самовар стоит 10 коп., привоз с вокзала - 15 коп. За 2 руб. я занимал номер из трех комнат в бельэтаже с балконом; меблировка его вполне удовлетворительная. При гостинице имеются бильярды и ресторан. В ресторане стены украшены головами кабана и оленя, в пастях которых красиво устроены электрические лампочки. К сожалению, на тех же стенах повешены и аляповатые олеографии. Другая большая гостиница в городе - «Эрмитаж», недавно открытая, с прекрасной громадной ресторанной залой. Цены обедов и порционных кушаний в обоих ресторанов невысоки: обед из трех блюд стоит 60 коп., из 5 блюд - 1 руб. Меню не содержит в себе тонких блюд, но зато порции подаются обильные. В «Эрмитаже» кормят лучше, чем в «Золотом Якоре». Есть в Вологде и еще довольно большая гостиница - хоть и попроще первых двух - «Пассаж».
- Каким образом, в таком небольшом городе, как Вологда, могут существовать три хороших гостиницы с ресторанами, - спросил я одного из буфетчиков. - Казалось бы, что вы должны друг друга съесть.
- Никак нет-с. Торгуем, благодаря Бога, изрядно, жаловаться не смеем.
- Ведь не местные же жители поддерживают вас?
- Конечно, нет-с. Местные посещают нас редко, а главный доход нам дают лесопромышленники, которые наезжают сюда во множестве, особенно летом. С виду они народ все серый, а между прочим деньги имеют хорошие. Купят большую партию материала, ну и пьют у нас потом могорычи. Сами изволите знать, - ежели который наш брат купец разопьется, что он в то время может из себя выкинуть. А впрочем, нужно правду сказать, в последние года и они стали потише себя вести: денег-то значительно поубавилось против прежнего.
- Ну, а железнодорожники, что строят Петербургскую дорогу, бывают у вас?
- Как же-с, бывают, но только больше мелкие служащие: десятники, дорожные мастера и прочие. Господа-то инженеры бывают гостями у нас редко, да и те, что бывают, более пивом прохлаждаются, да удельным винцом.
- А хорошо торговали, когда строилась Архангельская дорога?
- Ах, сударь, доложу вам, золотое тогда было для нас времечко, - и от приятного воспоминания буфетчик даже языком прищелкнул. - Да, тогда мы торговали шибко. Что одного холодненького изволили выкушать господа инженеры - страсть! Одно слово скажу: настоящие были инженеры, мамонтовские.
Вологда. - Магазины. - Своеобразные вывески. - Земский книжный склад. - Театр
Торговые помещения в Вологде неказисты. В старинном и старом гостином дворе разместилось несколько десятков лавок с железным и москательным товаром. Лучшие магазины столпились на коротенькой Кирилловской улице, но не поразят вас и они роскошью своих витрин, - не поразят, по крайней мере, так, как могут это сделать в Вологде несколько лавочек своими вывесками. То изображен пышно разукрашенный похоронный катафалк, а под ним: «Катафалок Богданова»; то дамский башмак, а под сей эмблемой жениной власти надпись: «Н. М. Асташев»; или на небольшом обывательском домике с мезонином помещена огромнейшая вывеска: «венская мебель фабрики Якова и Иосифа Кон». Однако, не думайте, что это - мебельный магазин, нет, это магазин универсальный, так как на вывеске поменьше, повешенной рядом, перечислены и прочие товары, которые можно приобрести тут же: чай, сахар, кофе, фрукты, мука, деготь.
Про вологодское купечество можно сказать, что оно не отличается ни особенным богатством, ни особенной культурностью; вообще, оно серовато. Про самого богатого купца, который состоит, конечно, и гласным думы, и церковным старостою в одном из храмов, местные обыватели рассказывают, что он столь усердно молит Господа о ниспослании ему всяких и житейских, и небесных благ, что, когда певчие во время просительной ектеньи возглашают: «подай, Господи!», он кладет низкие поклоны и вслух произносит: «пожалуйста, подай, Господи». В это время богобоязненные старушки, стоящие в храме, особенно умиляются.
В городе книжных магазинов два: Тарутиной на Кирилловской улице и губернского земства на набережной за рекою, в собственном доме. Нельзя не отнестись глубоко сочувственно к вологодскому земству за его стремление к широкому распространению хорошей книги среди населения. В 1903 году земское собрание постановило широко развить книжную торговлю центрального склада через филиальные отделения в уездных городах и через офеней по деревням. К сожалению, это благое начинание затормозилось тем, что лицо, приглашенное на службу в заведующие книжным складом, не было утверждено губернатором. Нужно надеяться, что это лишь временная заминка. Земское книжное дело за время, как оно возникло, удивительно быстро растет. Так, в 1896 г. оборот склада выразился в 6,345 р., в 1900 г. - 26,189 руб., а в 1903 г. он достиг уже 60,936 руб. В 1896 г. склад торговал лишь канцелярскими принадлежностями, в 1900 г. продажа книг составляла 15%, а в 1903 г. та же продажа выразилась уже в 35%. (…)
Город, как было сказано выше, утопает в садах. Приблизительно треть его опоясана бульваром, который особенно густо разросся на набережной, вблизи соборов. На Александровской площади разбит сквер, - конечно, с березовым насаждением; посреди него устроен большой, весьма неуклюжий бассейн для фонтана, который, кажется, никогда не действует. Очевидно, отцы города решили, что в городе, построенном на болотах и ими же окруженном, влаги и без фонтана более чем достаточно, а охлаждать бьющей струей жителей севера совершенно излишне. На бульваре и в сквере изредка играет плоховатый оркестр вольной пожарной дружины. Упомянув о пожарной дружине, невольно вспомнишь и вологодский театр - большой костер грязных дров! Можно, впрочем, утешаться тем, что в настоящее время на бульваре, носящем название Дворянского, строится прекрасный каменный народный дом, и театр, может быть, упразднится мирно, без помощи огня и пожарной команды.
За несколько месяцев до моего посещения Вологды, городское управление устроило электрическое освещение улиц, затратив на это, кажется, до 60 тыс. руб.; но оно сразу почему-то не заладилось, так что городу суждено еще на неопределенное время тонуть во мраке зимних ночей.
Город построился на обоих берегах р. Вологды, которая здесь не шире петербургской Фонтанки, но гораздо ее многоводнее. Через реку перекинуты два деревянных моста, подъемных для пропуска судов - Соборный и Красный. Обе набережные сплошь заставлены штабелями досок и дров.
Краткая летопись города Вологды
С 1553 г. завязался торг с англичанами через Белое море, и Вологда сделалась важным складочным местом, вследствие чего образовались целые слободы, населенные иноземцами-«фрязинами» [Одна из слобод и до сих пор носит название «Фрязиновской»]. Первый русский посол в Англию, который отправился туда вместе с отъезжавшим обратно Ченселором, был вологжанин Иосиф Непея.
Опустошенная в лихолетье Поляками, Вологда в 1654 г. была вновь опустошена моровою язвою.
«Вологда относится к числу тех городов, торговое значение которых убито Петербургом, - говорит К. К. Случевский. - Петр I был в этом городе пять раз… В первый раз царь прибыл, вероятно, в первое путешествие к Архангельску, в 1693 г., и взял с собою Макарова, будущего кабинет-секретаря. Вторично был он здесь в 1694 г., когда в нем созрела окончательно мысль открыть России через Архангельск морской путь; Петр прибыл в Вологду в июне, со свитой в 105 человек и прожил здесь три с половиной дня; до Вологды ехал он из Москвы в карете на рессорах, обитой внутри разноцветным трипом; в свите его было сорок стрельцов и два карлика, Ермолай с Тимофеем; царь обедал у архиепископа, а готовили дворцовые повара. От Вологды до Архангельска, где царь оставался более двух месяцев, ехали на семи карбасах.
На третье путешествие Петра I к северу заготовлены были для царя в Вологде 22 карбаса, и в свите его находилось 300 человек. Четвертое посещение состоялось в 1702 г., и на этот раз по адресу шведов взяты были Петром, кроме свиты, 4000 преображенцев; державному отцу сопутствовал двенадцатилетний царевич Алексей; царь возвратился не через Вологду, а совершил знаменитый богатырский нюхацкий поход от Белого моря через дебри Архангельской и Олонецкой губерний к Повенцу, навстречу шведам. В пятый и последний раз великий преобразователь России посетил Вологду в 1724 г., возвращаясь с императрицей Екатериной Алексеевной с олонецких «марциальных» вод. Замечательно, что как первым послом нашим в Англию был вологжанин Непея, так и с Китаем при Петре вел торговые сношения опять-таки вологжанин Иван Саватеев». 1) [К. К. Случевский. «По Северо-Западу России». Издание А. Ф. Маркса. СПб. 1897. Т. I. стр. 169]. Но с того дня, когда у «финских хладных скал» было прорублено окно в Европу, началось падение Вологды. Нет и теперь оснований думать, чтобы город когда-либо вернул себе свое былое значение. Открывшаяся в 1872 г. железная дорога, соединившая его с Ярославлем, а следовательно и с Москвою, немного было подбодрила его жизнь, но зато открытие в 1897 г. железной дороги до Архангельска, по-видимому, лишило его последних жизненных соков. Выстроенная ныне Петербурго-Вятская железная дорога, которой суждено играть огромную роль в экономической жизни России, особенно губерний Сибири, также ничего не дает Вологде: весь груз пройдет через нее транзитом. Вологде и ее окрестностям остается совершенствоваться в производстве молочных продуктов, и для развития этого производства в крае все условия налицо.