Версия для печати
С.
37
В 1708 г. вглубь России были выселены жители
Нарвы и Дерпта, захваченных русскими
войсками. Среди них было немало купцов,
которые по возможности продолжали
заниматься торговлей. Так, известна
торговля в Вологде И Ланга и С. Крапа,
выселенных сюда из Дерпта. С. Крап занялся
еще и судовым промыслом. В той же Вологде
жили и торговали выходцы из Нарвы Н.
Местьмакер и Каспар Кервидер, которые
регулярно появлялись со своими товарами и в
Архангельске. В Ярославле оказался Вилим
Кетлевель, по происхождению англичанин. В
начале Северной войны он жил и торговал в
Нарве, затем был выселен оттуда вместе с
нарвскими жителями. Находясь в Ярославле,
он, как и «вологжане» Н. Местьмакер и К.
Кервидер, вел довольно обширные торговые
операции в Вологде и Архангельске19. Видимо,
этим торговым иноземцам удалось сохранить
свои связи с заморскими купцами и
Поддерживать их теперь уже через Белое море.
С.
161 – 162
Об отправке товара из тех пунктов, куда его
поставляли подрядчики, в Архангельск
заботились уже сами иноземцы. Для этого они
нанимали крестьян-извозчиков, которые
перевозили его по зимнему санному пути до
Вологды, откуда уже весной груз следовал на
судах по Сухоне и Северной Двине в
Архангельск для отправки за море. Так, К.
Гутфель зимой 1702 – 1703 гг. направил группу
крестьян Ростовского уезда с 63 подводами в
Сухиничи, чтобы отвезти пеньку оттуда до
Вологды. Сохранилась запись и о подряде им
подвод от Твери до Вологды 34. Если
иностранцы или их поставщики не успевали в
течение зимы доставить пеньку до Вологды на
санях, им приходилось ждать летнего пути.
Перевоз летом на колесном ходу был намного
дороже: доставка пуда пеньки из Москвы в
Вологду зимой стоила 6 коп., летом — 13 коп.
Иногда в летнее время использовался и
водный путь – он вел из Москвы вниз по
Москве-реке, Оке и вверх по Волге до села
Усады Костромского уезда. Провоз стругом от
Москвы до Усад стоил всего 3 коп. с пуда, но
предстояло еще преодолеть около 200 верст на
колесах до Вологды.
Далеко
не все иноземцы могли развернуть операции
по скупке пеньки в местах ее производства
или получать ее в Москве. Некоторые из них
заключали договоры на поставку товара в
Вологду или прямо в Архангельск.
Использовали этот способ и те иностранцы,
которые скупали пеньку повсеместно: тот же
К. Гутфель, московские иноземцы. Так, в
Вологду поставлял пеньку для К. Гутфеля
брянский купец Г.Яковлев, а для Я.Якимова –
П. Евсевьев из Калуги 36. Уже в Вологде цена
на пеньку была существенно выше, чем в
районах ее производства. Г. Яковлев ставил
ее здесь по 3 руб. 85 коп. берковец. Когда
Гутфель сам скупал пеньку в Брянске и
организовывал доставку в Вологду, он тратил
3 руб. 80 коп. с берковца (2 руб. 90 коп. – цена в
Брянске – 90 коп. транспортных расходов). Как
видим, заключая договор с Яковлевым,
Гутфель проигрывал всего 5 коп. на берковце,
столь же мизерной была прибыль русского
купца. А вот П. Евсевьев получал с Я.Якимова
по 4 руб. 45 коп. за берковец. Учитывая, что
цена в Калуге составляла около 3 руб.,
прибыль Евсевьева могла быть приличной.
Следовательно, многое зависело от условий
договора между иностранцем и русским
поставщиком. К. Гутфель сумел навязать Г.
Яковлеву выгодные для себя условия, чего не
удалось Я.Якимову. Прибыль, которую
получали русские поставщики, зависела и от
них самих: чем дешевле им удавалось
закупить пеньку и доставить ее в Вологду,
тем больше денег из выданной наперед
иноземцем суммы оставалось у них в кармане.