Версия
для печати
Истории русского градостроительства, вопросам планировки и застройки городов на всех этапах развития Российского государства, начиная от X и кончая XX вв., посвящена огромная литература, включающая не одну сотню названий работ историков архитектуры, археологов, краеведов. Процесс исторического познания в данной области шел от простого описания городской территории, кремля-крепости-острога, посадов, слобод, отдельных памятников церковной и гражданской архитектуры к постановке в монографиях и статьях Л.М. Тверского, В. Шкварикова, Г.В. Алферовой, Г.А. Мокеева, А.В. Бунина1 [Тверской Л.М. Русское градостроительство до конца XVI в. М.;Л., 1953; Шквариков В. Очерки по истории планировки и застройки русских городов. М., 1954; Бунин А.В., Саваренская Т.Ф. История градостроительного искусства. Т.1. Градостроительство рабовладельческого строя и феодализма. М., 1979; Мокеев Г.А. Планировка древнерусских городов и методика раскрытия ее систем // Источники и методы исследования памятников строительства и архитектуры. Сборник научных трудов. М., 1980; Алферова Г.В. Русские города XVI-XVII веков. М., 1989] и других вопросов об общих принципах планировки древних городов - проходило ли становление городской территории стихийно или в этом процессе можно выделить некоторые общие закономерности, обусловленные рельефом местности, особенностями исторического развития городских центров или влиянием особых градостроительных «правил», в том числе византийского градостроительного законодательства2 [Историографический обзор работ по истории градостроительства XVI-XVII вв. см.: Кириллов В.В. К проблеме изучения древнерусского города XVI-XVII вв. // Русский город. Исследования и материалы. Вып.7. М., 1984. С.4-39]. Однако, несмотря на большую и интересную литературу, появившуюся в последние годы, как справедливо заметил В.В.Кириллов: «...на сегодняшний день проблематика древнерусского города далеко не исчерпана»3 [Кириллов В.В. Указ. соч. С.38] и сейчас очень важно, с нашей точки зрения, вспомнить, что в крепостях, посадах, на улицах, проложенных и застроенных хаотически, по мнению одних, или в той или иной степени упорядоченно, как думают другие, жили люди, и обратить самое пристальное внимание на социальную топографию русских городов, тему практически не рассматривающуюся историками и специалистами по градостроительству. И здесь основным вопросом будет вопрос о том, возможно ли выделить какие-либо закономерности в распределении по территории города дворов посадских людей, купечества, служилых людей, представителей различных групп беломестцев или их расселение шло бессистемно.
Одну из сословных групп населения в городах составляла верхушка русского купечества - гости, члены гостиной и суконной сотен, тесно связанные, как своим происхождением, так и направлением деятельности, с основным торгово-промышленным контингентом городов - посадскими людьми, но отличающиеся от них по своему юридическому положению.
Единственный исследователь, обратившийся к рассмотрению положения купеческих дворов в городах, П.П. Смирнов ограничился констатацией наличия и простым перечислением таких дворов в Москве, Соли Камской, Устюге, Нижнем Новгороде, Владимире и некоторых других городах, не попытавшись проанализировать их местоположение с точки зрения конкретной планировочной структуры тех или иных городских центров4 [Смирнов П.П. Города Московского государства в первой половине XVII века Вып.2. Количество и движение населения. Киев, 1919. С.336-338].
В данной статье будет рассмотрена на основании материалов писцового делопроизводства топография купеческих дворов в четырех городах - Великом Устюге, Вологде, Нижнем Новгороде, Муроме, различавшихся между собой географическим положением и ландшафтом, ролью в экономической жизни страны, но имевших на своей территории дворы гостей, членов гостиной и суконной сотен.
Обратимся сначала к Устюгу, образование территории которого характеризуется, как уже не раз отмечали историки архитектуры, складыванием на протяжении XIII-XVI вв. своеобразного двухчастного деления города с веерной системой улиц центрического типа5 [Шильниковская В.П. Великий Устюг. Развитие архитектуры города до середины XIX в. М., 1987 С.35; Мокеев Г.А Указ. соч. С.9-10]. Двумя оборонительными крепостями города, расположенными на некотором расстоянии друг от друга, были древний кремль с Успенским собором (Соборное Дворище по терминологии писцовых книг XVII в.) и ниже по течению Сухоны при впадении в нее ручья, названного позднее Немчиновым, Покровский монастырь (Городище по терминологии писцовых книг XVII в.). Не углубляясь в споры специалистов по истории города о первоначальном освоении городской территории и о древнейшем центре Устюга6 [Дунаев Б.И. Северо-русское гражданское и церковное зодчество. Город Великий Устюг. М., 1915. С.15; Шляпин В.П. Из истории города Великого Устюга // Записки Северо-Двинского общества изучения местного края Вып.1. В. Устюг, 1925. С.29; Шильниковская В.П. Указ. соч. С.30-35] необходимо отметить, что такое двухчастное деление сохранилось и в XVII в., причем Соборное Дворище стало рассматриваться как религиозный центр города с комплексом наиболее чтимых культовых сооружений, а Городище, хотя и с обветшавшими и частично разрушившимися оборонительными сооружениями сохраняло некоторые функции военной крепости - на его территории по писцовым книгам 1622-1626 и 1680-1683 гг. стояли осадные дворы и амбары, зеленый двор, тюрьма, сторожевая изба7 [Устюг Великий. Материалы по истории города XVII и XVIII столетий. М., 1883. С 1-3, 41-44 (Далее - Материалы)].
Между ними по берегу Сухоны располагался посад, получивший в XVII в. название Верхнего. В 1613 г. вокруг Верхнего посада и Соборного Дворища была в очередной раз возведена крепостная стена, и эта часть городской территории стала именоваться в писцовых книгах Большим Острогом. В XVI в., по мнению В.П. Шильниковской, устюжане начали заселять местность за оврагом Немчинова ручья, где стал расти Нижний посад8 [Шильниковская В.П. Указ. соч. С.37-38]. Весь городской комплекс был окружен слободами и монастырями: на северо-запад от Соборного Дворища лежала Леонтьевская слобода, напротив Архангельских и Спасских ворот Большого острога стояли Михаило-Архангельский и Спасский монастыри, за Михаило-Архангельским монастырем на Ивановской горе возвышался Ивановский монастырь, под городом на берегу Немчинова ручья лежала Немецкая слобода, а на другом, правом, берегу р. Сухоны, напротив Верхнего посада находилась возникшая в конце XIV в. слобода Дымково9 [Шляпин В.П. Указ. соч. С.13-16; Тельтевский П.А. Великий Устюг. М., 1960. С.28-29; Кудрявцева Т.Н., Кудрявцев М.П. Опыт проведения предпроектных исследований исторически ценных городов. М., 1974. С.19-30].
К этому же времени относится и окончательное формирование городской уличной сети в виде двух веерных систем, исходивших из двух городских центров (схема 1). Особое значение для Устюга, как торгового центра имели две улицы Нижнего посада: Петровская улица, по которой проходил один из основных сухопутных путей в Сибирь (через Лальск, Кайгородок, Соль Камскую и Чердынь) и улицы Песья слобода и ее продолжение Шилова улица, соединявшие город с сухопутной дорогой на Архангельск. На правом берегу Сухоны к Великому Устюгу с северо-запада подходила дорога из Вологды и Тотьмы, а с юга - из Кичменгского городка и впоследствии, из Никольска. Обе эти трассы через слободу Дымково были связаны перевозами с центральной частью Верхнего посада10 [Подробное описание улиц см.: Шляпин В.П. Указ. соч. Вып.2. В. Устюг, 1926. С.1-12; Дунаев Б.И. Указ. соч. С.29-32].
На небольшом по площади устюжском городище по данным писцовой книги 1622-1626 гг. Никиты Вышеславцова и подьячего Агея Федорова около Водяных ворот, выходящих к р. Сухоне, стоял двор «на приезд» члена гостиной сотни Василия Цыбина, на площади около церкви Варлаама Чудотворца - осадный двор гостиной сотни Якима Тимофеева с. Усова, члена видной купеческой семьи Усовых-Грудцыных, против церкви Покрова Богородицы - амбар Кондратия и Тарха Подошевниковых, названных в писцовой книге тяглецами московской Барашской слободы, но уже в 1627-1630 гг. упоминавшихся в актовых документах с титулом членов гостиной сотни. Их соседями в этой части Городища, между Водяными воротами и площадями двух церквей отмечены дворы Андрея и Петра Строгановых, посадских людей Третьего Андреева с. Гиганова11 [Прямые указания на принадлежность Т.А. Гиганова к привилегированным купеческим корпорациям отсутствуют, в документах второй половины XVI в. упомянут с чином гостя Тит Гиганов (см.: Голикова Н.Б.Численность, состав и источники пополнения гостей в конце XVI-первой четверти XVIII в. // Русский город. Вып.8. М., 1986. С.89)], Гаврилы Иванова с. Карабля, Бажена Семенова с. Клеунова, Федора Матвеева с. Печецина, занимавшихся отъезжей торговлей12 [Материалы... С.2-3; Описание актов, хранящихся в Археографической комиссии Академии Наук СССР // ЛЗАК за 1927-1928 годы. Вып.35 Л, 1929 С 240. № 67; Мерзон А.Ц., Тихонов Ю.А. Рынок Устюга Великого в период складывания всероссийского рынка (XVII век). М., 1960. С.136, 283, 335 и др.].
В течение почти 60 лет в топографии купеческих дворов на территории Городища произошли заметные изменения. К началу 80-х годов XVII в. там находился всего лишь один амбар вдовы гостиной сотни Якова Алексеева Усова Анны, стоявший рядом с осадным двором Григория Дмитриевича Строганова13 [Материалы... С.44], что частично объясняется общим сокращением дворов в Городище: в 1678/79 г. по указу Федора Алексеевича из-за опасности пожаров из старой крепости были выведены 25 посадских и 17 стрелецких дворов и поселены за Мироносицким сельцом и на Симоновской поляне на Нижнем посаде14 [Там же].
На территории Соборного Дворища (схема 1) «по берегу Сухоны вниз от Прокопия Чудотворца идучи к торгу» в 20-х годах XVII в. стоял двор гостиной сотни Афанасия Иванова с. Левашева, «москвитина» по определению писцов, тем не менее продолжавшего жить в своем устюжском дворе, рядом располагался двор вдовы Никиты Левашева Мавры15 [Там же. С. 11]. В писцовой книге 1680-1683 гг. Андрея Ивановича Лодыженского и подьячего Алексея Ерофеева дворовладельцем указан гость Афанасий Федотов с. Гусельников16 [Там же. С. 89]. Двор, вероятно, сначала перешел к его брату, Василию, взятому в гостиную сотню в 1630 г. и впоследствии ставшему гостем, о котором известно, что в 1627/28 г. он нанялся к А.И. Левашеву в приказчики «из годового жалованья» сроком на 5 лет17 [РГАДА. Ф.141. Приказные дела старых лет. 1632 г. № 80. Л.583; Бахрушин С.В. Торговые крестьяне в XVII в. // Бахрушин С.В. Научные труды. Т.II. М., 1954. С 122]. Сравнение размеров двора А.И. Левашева (84,5 кв.саж.) и А.Ф. Гусельникова (234 кв.саж.) и одновременно исчезновение двора вдовы Мавры Левашевой заставляет видеть соединение в руках гостя этих двух дворов. Точную дату приобретения или перехода тем или иным способом дворов Левашевых в руки Гусельниковых установить трудно. Можно высказать лишь предположение о том, что А.Ф.Гусельников уже владел этим двором к 1668 г., моменту строительства на его средства вместо деревянного каменного собора Прокопия Чудотворца мастером Петром Дмитриевым с. Котельниковым, расположенного рядом с двором Левашевых-Гусельниковых18 [Шляпин В.П. Житие праведного Прокопия устюжского чудотворца и историческое описание Устюжского Прокопьевского собора. СПб., 1909. С.67-68]. Наличие двора на территории Соборного Дворища и ряда дворовых мест в других частях города, опровергает мнение С.В.Бахрушина о «крестьянских привычках в образе жизни» этих крупнейших купцов, не имевших в Устюге ни дворов, ни лавок, за исключением одного двора на «устюжской поскотине», в который перебрался жить Афанасий Гусельников19 [Бахрушин С.В. Указ. соч. С.123].
На Верхнем посаде, наиболее древней и обжитой части города, насчитывалось на удивление немного дворов крупных купцов. В 20-х годах XVII в. на Рождественской улице, направлявшейся почти перпендикулярно от берега Сухоны к стене Большого Острога, находился двор Алексея Семенова с. Босово, записанного в гостиную сотню в 1625 г., в котором он сам, впрочем, не жил. На одной из трех центральных торговых площадей - Воскресенской, рядом с одноименной церковью жил в своем небольшом дворе Федор Ревякин, а в Надозерной улице, идущей от Вознесенской церкви к острожной стене, ему принадлежало пустое дворовое место20 [Материалы... С. 11, 18, 19] (схема 1). После смерти Федора Ревякина, названного писцами «старым» уже в 1622/23-1624/25 гг., его двором стал владеть сын, гостиной сотни Никифор Федоров с. Ревякин, построивший каменную церковь Вознесения, совмещавшую функции приходского храма и домовой церкви21 [Шильниковская В.П. Указ. соч. С.117-119]. С пресечением прямых мужских линий семей Босых и Ревякиных дворы членов привилегированных купеческих корпораций на верхнем посаде во второй половине XVII в. исчезают.
Гораздо более заселенной была территория Нижнего посада с его основной Мироносицкой площадью и двумя главными улицами - Петровской и Песья слобода. На Мироносицкой площади в первой четверти XVII в. стоял двор А.С. Босово, где жил он сам с двумя сыновьями - Кириллом и Василием, третий сын, Андрей, писцами не упомянут22 [Материалы... С.21] (схема 1). Появление двора Босых относится _к 1580 г., когда Семен Босой купил у своего шурина Афанасия Веретенова23 [Сын А. Веретенова Спиридон по писцовой книге 20-х годов XVII в. владел соседним с Босым двором (Материалы... С.21)] полянку Веретеиху, по писцовой книге непосредственно граничившую с Мироносицкой площадью24 [Акты писцового дела. Материалы для истории кадастра и прямого обложения в Московском государстве. / Сост. С.Б.Веселовский. Т.1. М„ 1913. № 149. С.307] и поставил на краю полянки двор25 [Базилевич К.В. Крупное торговое предприятие в Московском государстве в первой половине XVII в. Л., 1933. С.3.].
Через два двора от Босых, по данным Н. Вышеславцова и А. Федорова, на этой же площади находился двор второго сына Ф. Ревякина гостиной сотни Исаака Ревякина, купленный им у посадского человека З. Петлина. В начале улицы Песья слобода, отходящей от Мироносицкой площади, И.Ф. Ревякину принадлежало по закладной кузнеца С.Софронова, «сшедшего безвестно» в 1620/21 г., дворовое место26 [Материалы… С. 20-21] (схема 1). До середины 50-х годов XVII в. братьям Василию и Кириллу Босым перешло это дворовое место Ревякина, к которому они присоединили еще два пустых дворовых места посадских людей А. Ларионова и Н. Кузьмина, зафиксированные писцовой книгой 1622-1625 гг. как стоящие первыми на улице Песья слобода. Тем самым их двор на Мироносицкой площади «идучи от кабака... по левой стороне» и 3 дворовых места в Песьей слободе «от кабака направе» сомкнулись и образовали городскую усадьбу Босых площадью 680 кв. саж. В 1680-1681 гг. сын дочери Кирилла Босова Анны и кн. Данилы Ефимовича Мышецкого кн. Иван Мышецкий продал двор деда на Мироносицкой площади подьячему Дмитрию Путилову. Три дворовых места в Песьей слободе отмечены в писцовой книге 80-х годов как пустые27 [Там же. С. 115, 117].
В другой части Нижнего посада, в направлении дороги на Лальск и Сибирь, на участке, определенном писцами 20-х годов XVII в. как «от острогу вниз по Сухоне по берегу идучи к Петру и Павлу», т.е. параллельно Петровской улице, был расположен двор торговых людей Ивана Никитина с. Толстоухова и его сына, недавно взятых, по-видимому, в гостиную сотню и поэтому получивших предписание «вперед жить на Москве». В Петровской улице, на площади около теплой Благовещенской и холодной церкви Петра и Павла находился двор Т.А. Гиганова и пустое дворовое место Я.Т.Усова28 [Там же. С. 24, 27]. Впоследствии его сыновья, члены гостиной сотни Иван и Сила Усовы поставили здесь двор, с которым был связан один из эпизодов устюжского восстания 1648 г.: из него на другой берег Сухоны в «бор за Мордовскую сторону» и в Троице-Гледенский монастырь бежали, услышав набатный колокол на Верхнем посаде, владельцы двора и их гость подьячий Григорий Похабов29 [Базилевич К.В. Мятеж в Великом Устюге в 1648 г. // Ученые записки Института истории РАНИИОН. Т. 5. М., 1928. С. 283].
Далее «от Петра... налево на берегу вниз по реке по Сухоне» в продолжении Петровской улицы стояли рядом друг с другом в 1622-1625 гг. дворы К. и Т. Подошевниковых и гостиной сотни Исаака Федорова и его сына Калины Исаакова Ревякиных. Еще ниже по течению «против» церкви Симеона Столпника находился двор, образовавшийся из 2 дворов посадских людей, братьев Сидора, Михаила и Богдана Прохоровых детей Березовских, первый из которых был членом гостиной сотни30 [Материалы... с.25]
История вхождения их двора в состав устюжского посада достаточно сложна и запутанна: дед братьев Березовских Петр был сослан в Сибирь и, вернувшись из 20-летней ссылки, купил двор в Усольском уезде в селе Пятницком, находившемся рядом с городской чертой Устюга, но входившем в Усольский уезд. После смерти П.Березовского его дети Прохор, Лаврентий и Гаврила, отбиваясь от притязаний великоустюжского посада, добились в 1607 г. получения грамоты от правительства В.Шуйского с предписанием оставить их в Сольвычегодском посаде и с разрешением не нести в течение 10 лет посадских служб31 [Голикова Н.Б. К вопросу о правовом положении городского населения России конца XVI-XVII века // Русский город. Вып.9. М, 1990. С.206]. Однако впоследствии, как показывают материалы писцовой книги, Пятницкое село вошло в состав территории Устюга в виде так называемого Пятницкого конца, и вопрос о дворе Березовских отпал сам собой, они стали устюжскими посадскими людьми.
Соседями Подошевниковых, Ревякиных, Березовских в 20-х годах XVII в. были посадские торговые люди Г.И. Карабль, Ф.М. Печецын, Федор и Иван Пеуновы, родственники Б. Пеунова, братья Логин и Иван Еремеевы д. Обросовы, торговавшие, «отъезжая», от А.С. Босово, т.е. люди, имевшие соседние дворы и амбары и в Городище. В целом, на отрезке сухонского берега от церкви Петра и Павла до церкви Симеона Столпника из 25 указанных в 1622-1625 гг. дворов и дворовых мест, 15 принадлежала торговым людям разного имущественного достатка.
В конце улицы Ленивица, отходящей от площади церкви Петра и Павла владел оброчным дворовым местом И.Ф.Ревякин32 [Материалы... С.37-38].
После письма 20-х годов XVII в. Нижний посад продолжал развиваться. Рост его территории проходил в тех же двух основных направлениях - вдоль дороги на Красноборск и Архангельск, где в продолжение Песьей улицы появились Георгиевская и Красная слободы и вниз по Сухоне к Пятницкому концу и дороге на Лальск. И не случайно, именно в этих районах по-прежнему отмечалось наибольшее сосредоточение гостиных дворов. Характерен пример гостя А.Ф. Гусельникова: имея один двор в престижной (религиозный центр), но удаленный от основных торговых дорог части города, он заводит, по данным писцовой книги 1680-1683 гг., второй двор, отмеченный С.В. Бахрушиным, в районе Георгиевской слободы и Шашериной улицы «на устюжской поскотине у кирпичных сараев», там, где проходил путь на Архангельск. В Георгиевской же слободе имел двор сын И.Я. Усова гость Василий Иванов с. Грудцын33 [Там же. С. 112, 113] (схема 2).
В течение 50 лет значительно разросся прибрежный район Нижнего посада - в начале 80-х годов здесь отмечено много новых улиц и переулков, что несколько затрудняет идентификацию расположения гостевых дворов по сравнению с данными 20-х годов XVII в. Непосредственно в Петровской улице и в улице Пушкариха, отходящей от нее в сторону Симоновой поляны, появились ряд купеческих владений, не фиксировавшихся ранее - четыре дворовых места вдовы гостя А.Ф. Гусельникова Федоры34 [В период проведения описания 1680-1683 гг. А.Ф. Гусельников умер и дворы на Нижнем посаде были, поэтому, записаны уже за его вдовой. Сведения о смерти К.Ф. Гусельникова к 1683 г. имеются в литературе (см.: Шляпин В.П. Житие Праведного Прокопия... С.73)] и дворовое место и амбар гостя В.И.Грудцына35 [Материалы... С.121, 123] (схема 2).
На участке набережной, определенной в писцовой книге 20-х годов как «вниз по берегу» от церкви Петра и Павла, выморочный двор Н.Ф. Ревякина в 60-х годах XVII в. был передан Кирилло-Белозерскому монастырю вместо монастырского двора, взятого под кладбище. Стоявшие рядом дворы гостиной сотни К. и Т. Подошевниковых, посадского торгового человека Г.И. Карабля и оброчное место Я.Т. Усова около церкви Петра и Павла стали принадлежать гостю В.И.Грудцыну36 [Там же. С. 124]. Улица, идущая от ц. Петра и Павла вдоль берега Сухоны к ц. Симеона Столпника, получила в писцовой книге А.И. Лодыженского и А. Ерофеева название Ленивицы. Двор Березовских, стоявший в этом районе по данным книги 1622-1625 гг., к 80-м годам перешел к В.И. Грудцыну и около него образовалась особая «площадь от проезжей улицы от двора гостя Василия Грудцына до берегу реки Сухоны», на которой находилось еще одно дворовое место В.И. Грудцына площадью 2112 кв. саж. с амбарами и кожевенным двором, и 34 двора посадских людей. Неподалеку были расположены два дворовых места и келья на церковной Симеоновской земле, принадлежавшие тому же В.И. Грудцыну, к которому перешло и оброчное место Ревякиных в конце улицы Ленивица37 [Там же. С.124, 125, 140]. Экспансия устюжского гостя захватила и слободу Дымково, на правом берегу Сухоны, где сходились дороги из Вологды, Тотьмы и Кичменгского городка. В 80-х годах XVII в. в слободе стоял его двор38 [Там же. С. 128] (схема 2). В целом, в последней четверти XVII в. В.И. Грудцын имел в Устюге в различных частях города 15 дворов и дворовых мест.
В переписной книге города 1677-1678 гг. А.И. Лодыженского и А.Ерофеева в группе беломестных дворов отмечен двор еще одного гостя - И.Д. Панкратьева39 [Там же. С. 161], но в писцовой книге 1680-1683 гг. тех же писцов такого двора нет. Сказать что-либо о местоположении устюжского владения этого гостя и его прежней принадлежности не представляется возможным из-за описания дворов в переписной книге по сословному, а не топографическому принципу. Весьма вероятно, что Панкратьев лично владел двором в Устюге непродолжительное время, а затем его двор мог перейти к В.И. Грудцыну, с которым первый поддерживал тесные деловые и дружеские контакты.
Таким образом, в топографии дворов гостей и членов гостиной сотни в Устюге в 20-80-х годах XVII в. можно выявить ряд закономерностей. Распределение купеческих дворов по территории города проходило не бессистемно, выделяются два особых района их сосредоточения - Петровская и прилегающие к ней улицы, с одной стороны, улица Песья слобода и ее продолжение Георгиевская слобода, с другой. Ясно выделяется стремление купцов иметь дворы именно на перекрестке основного водного пути - р. Сухоны и главных сухопутных дорог в Сибирь и Архангельск, что обусловливалось необходимостью устройства собственных пристаней, амбаров, складов для выгрузки, сортировки и дальнейшей отправки товаров. При этом крупнейшие купцы фактически отказываются от владения дворами в древнейшей и наиболее заселенной, но неудобной с точки зрения практических нужд, части города - Верхнем посаде, где был, кстати, расположен и городской торг. Данное обстоятельство подтверждает уже высказывавшееся в литературе мнение40 [Мерзон А.Ц., Тихонов Ю.А. Указ. соч. С.322-323] об определенном игнорировании крупнейшими купцами местных рынков на Сухоно-Двинском пути - Тотьмы, Устюга, Соли Вычегодской. Несмотря на наличие лавок в этих городах у некоторых из них, городская торговля здесь, в целом, не имела для них основополагающего значения и указанные города рассматривались ими как транзитные пункты.
Другой характерной чертой было стремление гостей к постепенному увеличению своих городских владений, к собиранию (путем купли, заклада, приобретения выморочных дворов) вокруг своего двора соседних, в результате чего на территории посада формировались своеобразные городские купеческие усадьбы (примером могут служить объединенные дворы Босых на Мироносицкой площади) или даже небольшие слободки, подобные владениям Грудцына в районе улиц Петровской и Ленивицы.
В складывании структуры городской территории такие дворы выступали своеобразными городообразующими факторами, предопределяя ее дальнейшее развитие, вплоть до образования отдельных площадей с жилыми постройками. Кроме того, вокруг дворов крупнейших купцов происходила концентрация дворов более мелких торговых людей, придавая определенный социальный колорит целым городским кварталам. И может быть именно присутствие и расширение дворовладения таких семей как Босые, Гусельниковы, Усовы-Грудцыны способствовало быстрому развитию устюжского Нижнего посада в XVII в.
Одним из крупнейших городов на Сухоно-Двинском пути, наряду с Великим Устюгом, была Вологда, топографическая схема которой имела некоторые отличия. Возникновение первоначальной крепости в излучине р. Сухоны на Ленивой площадке, обусловило становление порядковой нецентрической системы городских улиц, свойственной ранним этапам развития планировочной структуры русских городов41 [Мокеев Г.А. Указ. соч. С.9-11]. И, хотя с перенесением в 1560-х годах при Иване IV кремля (Города по терминологии писцовых книг) ниже по течению реки до места впадения в нее реки Золотухи, город стал относиться к наиболее распространенному секторно-мысовому типу, древняя порядковая система улиц которого вплоть до XVIII в. так и не переросла в более развитый радиально-центрический тип планировки. Не развилась здесь и вторая система укреплений, характерная для большинства древних городов.
По данным писцовых материалов XVII в. в Вологде было принято различать четыре части: Город - мощный каменный детинец на правом крутом берегу р. Вологды, занимавший огромную площадь, на территории которого между Спасской и Пятницкой башнями находилась Торговая площадь с Гостиным двором. Из Пятницких ворот по мосту через р. Золотуху к улицам Большой, Новинки и другим на территории Нижнего посада шла сухопутная дорога на Москву. С северо-запада к Городу примыкал Верхний посад, образовавшийся вокруг первой крепости на Ленивой площадке, а с юго-востока, за р. Золотухой располагался Нижний посад, на территории которого в начале Большой улицы напротив Пятницких ворот была расположена Старая торговая площадь со старым гостиным двором. Четвертую часть города, образовавшуюся позднее всех других, составляло Заречье на левом берегу р. Вологды42 [Суворов Н. Вологда в начале XVIII столетия. Топографический и статистический очерк // Памятная книжка для Вологодской губернии на 1861 год. Вологда, 1861. С.11-28; Мерцалов А.Е. Очерк города Вологды по писцовой книге 1627 года. Вологда, 1885. С.7-8; Соколов В.И. Вологда. История возникновения, застройки и благоустройства. Архангельск, 1977. С.14-27].
Одним из районов сосредоточения купеческих дворов в Вологде была территория Города, терявшего в течение века функции военной крепости, но остававшегося торговым и религиозным центром. По данным писцовой книги 1626/27 г. кн. Ивана Мещерского и подьячего Федора Стогова (схема 3) здесь располагались следующие дворы: на Большой Мостовой улице «к торгу идучи» стояли осадные дворы гостя Василия Юдина и посадского человека Игнатия Пантелеева с. Белавинского, потомки которого войдут в состав привилегированных купеческих корпораций, а на соседней Покровской улице находился двор членов гостиной сотни Михаила и Богдана Глазовских43 [РГАДА. Ф.137. Боярские и городовые книги. Оп.1. Вологда, № 1. Л.232, 294 об., 305; Источники истории города Вологды и Вологодской губернии. Список с писцовой книги города Вологды, сделанный в 1623 году. Вологда, 1904. С.102, 103, 106 (в публикации М. и Б. Глазовские ошибочно названы Глинтовскими)] (схема 3). В течение 50 лет, с 1627 по 1678 год двор В.Юдина последовательно перешел в руки гостиной сотни Саввы Анцыферова с. Худякова и гостиной же сотни Алексея Алексеева с. Щелкунова. Семья Белавинских на протяжении этого срока сохранила свой двор, а к 1678 г. суконной сотни Михаил Тимофеев с. Белавинский (внук И.П. Белавинского) стал обладателем двора братьев Глазовских. В это же время двор в Городе на Поповской улице приобрел гость Гаврила Мартынов с. Фетиев44 [РГАДА. Ф.1209. Оп.1. Кн.14741. Л.8, 9, 14, 24 об.] (схема 4).
Другим районом скопления дворов членов привилегированных купеческих корпораций была набережная р. Вологды на Нижнем посаде от впадения в нее р. Золотухи и до устья р. Жигачихи, неподалеку от Старой торговой площади. Первым двором при впадении Золотухи, площадью 1320 кв. саж., владели гости Иван и Василий Юдины. Их соседями были гости Меньшой, Семен и Бахтеяр Булгаковы, имевшие двор 1680 кв. саж. (схема 3). В середине XVI в. на месте этих двух дворов стояла церковь Петра и Павла, но по указу Ивана IV в связи с проведением больших строительных работ в вологодском детинце в 1560-х годах церковь было велено перенести на застраивавшуюся в то же время улицу Новинки, а освободившееся место отвести для «городовых каменных запасов»45 [РГАДА. Ф.137. Оп. 1. Вологда, № 1. Л.347-348 об.]. Гости Юдины и Булгаковы владели своими дворами, по их словам, «лет с тритцать и больши», т.е. с 90-х годов XVI в. О роли этих гостей в жизни Вологды и, следовательно, значимости их дворов в городской топографии говорит тот факт, что именно «на Булгаковом дворе» в 1608 г., по свидетельству И. Массы, были схвачены и казнены восставшими вологжанами присягнувший Лжедмитрию II воевода Федор Нащокин и дьяк Иван Ковернев, трупы которых были сброшены в Золотуху46 [Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М., 1937. С.254-255].
Возможно, данное событие способствовало тому, что вплоть до середины XIX в. в памяти горожан это место сохраняло имя старого владельца - «Булдаков (искаж.: Булгаков) звоз» (спуск к р. Вологде)47 [Суворов Н. Указ. соч. С.13], несмотря на то, что уже с середины XVII в. двор принадлежал совсем другим лицам.
Далее по набережной р. Вологды шли дворы Кирилло-Белозерского монастыря, Ивана, Петра и Андрея Строгановых, Спасо-Прилуцкого, Спасо-Печенского, Соловецкого, Антониева-Сийского монастырей, принадлежавшие ранее посадским людям, двор уже упоминавшегося устюжанина Якима Усова, площадью 1358 кв. саж., образовавшийся из трех дворов посадских людей, полученных Я. Усовым по купчим и закладной 1623/24 и 1624/25 гг.48 [РГАДА. Ф.137. Оп.1. Вологда, № 1. Л.348об.-352об.]. Затем отмечены дворы устюжского Михаило-Архангельского, Николы-Корельского и Кандалашского монастырей, двор гостиной сотни М. Глазовского, приобретенный им по купчей посадских людей И. и Т. Лукиных 1620/21 г., Троице-Сергиева и Спаса-Рабонского монастырей, «немецких гостей» Марка Девогеларда и Юрия Клинка. Последним стоял двор гостя Ивана Коломнетина площадью 1746 кв. саж., принадлежавший ранее посадским людям Б. Флорову и А.Онучину49 [Там же. Л.353-357] (схема 3). Н.Б. Голиковой высказано предположение, что прозвищем «Коломнетин» в документах иногда называли членов купеческой семьи Юрьевых, происхождение которой, вероятно, можно связывать с коломенскими жителями Никитой и Иваном Юрьевичами Петровыми50 [Голикова Н.Б. Численность, состав и источники пополнения... С.89]. Если эта гипотеза верна, то двором в Вологде в 20-х годах XVII в. владел гость Иван Юрьевич Юрьев, подписавший в 1598 г. акт об избрании на царство Бориса Годунова51 [Там же. С.89, 110].
Уже из простого перечисления всех расположенных на этом участке на набережной дворов ясно виден специфический характер данной части города: путем целенаправленного приобретения посадских дворов представителями различных сословных групп в Вологде возникла особая белая, не принадлежащая какому-либо одному лицу или сословной корпорации, слобода, дворовладельцы которой, объединенные общими занятиями крупной соляной, рыбной и иной торговлей, стремились территориально отделиться от основной массы черного посадского населения и создать свой особый район дворовладения в удобно расположенном с точки зрения их торгово-промышленных нужд месте.
Интересно отметить и еще одну особенность этих дворов на набережной - относительную регулярность их размеров: из 17 имеющихся здесь дворов, первые 6 дворов (считая от устья Золотухи) имели в длину 50-60 при ширине 25-30 саж., длина остальных 11 дворов была одинакова и составляла 97 саж., ширина же варьировалась (8 дворов были шириной в 5-15 саж., а три - Соловецкого и Сийского монастырей и гостя И. Коломнетина - от 24 до 57 саж.). Таким образом, на этом участке городской застройки можно наблюдать, с нашей точки зрения, тенденцию к некоторому выравниванию дворовых наделов, хотя до жесткой стандартизации размеров дворов и четкой геометрической разбивки кварталов было еще, разумеется, далеко.
Такой характерный облик вологодская набережная сохраняла на протяжении всего XVII в., изменения касались только конкретных дворохозяев. В 1645/46 г. вдова гостя Ивана Афанасьева с. Юдина Аксинья Федорова д. Чеботова дала вкладом в Каргопольский Кожеозерский монастырь принадлежавший ей двор «в поминовение по родителех своих»52 [РГАДА. Ф.159. Приказные дела новой разборки. Оп.1. Д.1243. Л.3.]. Двор Булгаковых сначала перешел к сыну Бахтеяра Булгакова члену гостиной сотни Рудельфу, а к 1678 г. - к гостю Ивану Данилову с. Панкратьеву. 18 февраля 1683 г. И.Д. Панкратьев купил соседний двор Кожеозерского монастыря, бывший двор Юдиных53 [РГАДА. Ф.1209. Оп.1. Кн.14741. Л.139 об.; Кн.14732. Л.1523 об.; Ф.159. Оп.1. Д.1243. Л.5-7 об.], и в результате соединения двух дворов московский гость создал в Вологде такую же городскую усадьбу, как Босые в Устюге, общей площадью более 3000 кв. саж. с двумя жилыми горницами, погребами, амбарами, кладовыми, садом и огородом54 [Соколов В.И. Указ. соч. С.153]. Для сравнения можно указать, что по данным П.В. Сытина средний размер двора в Москве в Китай-городе в XVII в. равнялся 254 кв. саж. при наличии нескольких дворов площадью более 1000 кв. саж., а М.Г. Рабинович приводит как пример очень крупной городской усадьбы усадьбу окольничего М.В. Собакина площадью 1500-1800 кв. саж. в Белом городе55 [Сытин П.В. Из истории московских улиц. М., 1952. С.37; Рабинович М.Г. Очерки материальной культуры русского феодального города. М., 1988. С.54]. К И.Д.Панкратьеву к 1678 г. перешел и еще один двор на набережной, принадлежавший ранее гостиной сотни М. Глазовскому56 [РГАДА. Ф.1209. Оп.1. Кн.14741. Л.127].
Двором Я.Усова по очереди владели его родственники - сначала сын Иван Якимов и племянник Василий Юрьев Усовы, оба входили в состав членов гостиной сотни, затем - внук, гость В.И.Грудцын57 [Там же. Кн.14732. Л.152 об.; Кн.14741. Л.128 об.].
В 1678 г. здесь же на набережной отмечен двор думного дьяка Аверкия Степанова с. Кирилова58 [Там же. Кн.14741. Л.126 об.], переведенного в этот чин из гостей незадолго до 1678 г.59 [Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие XV-XVH вв. М., 1975. С.233; Голикова Н.Б. Численность, состав и источники... С.112]. Учитывая практику перехода гостевых дворов, в основном, среди членов купеческих корпораций, можно предположить, что А. Кирилов явился обладателем двора гостя И. Коломнетина. С.Б. Веселовский указывал на принадлежность думному дьяку, бывшему гостю к 1678 г. двух городских дворов - в Москве и Нижнем Новгороде60 [Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие. С.233], данные вологодской переписной книги позволяют расширить этот список.
Многочисленные монастыри и иностранные купцы сохраняли свои торговые и соляные дворы на набережной.
Очень интересную картину складывания района гостевого дворовладения дает часть Вологды на границе Верхнего и Нижнего посадов около церкви Владимирской Богоматери и прилегающих улиц - Ехаловой и Обуховой. В конце XVI - начале XVII в. этот район представлял собой городскую окраину с расположенными на ней кузницами, и в писцовой документации первой половины XVII в. жилые кварталы фиксировались как находящиеся в Ближних и Старых Кузнецах или на улице Ехалова-Кузнецы. В 10-х годах XVII в. в «сороку бывшей Владычной слободы» (будущая Ехалова улица) стоял двор бобыля Мартынка Фатиева61 [Фамилия вологодского гостя и его отца в писцовой и актовой документации XVII в. давалась в трех вариантах - Фадеев, Фатиев, Фетиев], который в 1616/17 г. «сшел безвестно», что и было зафиксировано кн. П.Б. Волконским и Л. Софоновым в дозорной книге этого времени62 [РГАДА. Ф.1209. Оп.1. Кн.60. Л.9]. М. Фетиев бродил по миру довольно долго, в писцовой книге 1626/27 г. его дворовое место по-прежнему отмечено как пустое63 [РГАДА. Ф.137. Оп.1. Вологда, № 1. Л.523]. Однако к 1646 г. он не только вернулся в город, но и поправил свое благосостояние, в результате чего перешел из разряда бобылей в разряд посадских людей, несущих тягло в полном объеме, и стал жить в своем дворе вместе с четырьмя сыновьями - Гаврилом, Яковом, Степаном и Семеном64 [РГАДА. Ф.1209. Оп.1. Кн.14732. Л. 1539 об.]. В 1678 г. гость Г.М. Фетиев, помимо отцовского двора, владел еще одним двором в Ехаловой улице, 3 дворами в соседней Обуховой улице и 4 дворами около церкви Владимирской богоматери, принадлежавшими ранее посадским людям и бобылям и поступившими к гостю по купчим и закладным65 [Там же. Кн.14741. Л.134-134об., 140-147]. Всего ему здесь принадлежало 9 дворов и, хотя только 2 двора у церкви были расположены рядом (где жил он сам и рос его знаменитый яблоневый сад)66 [Заозерская Е.И. Вологодский гость Г.М. Фетиев (Из быта торговых людей XVII в.) // Государственный Русский музей. Записки Историко-бытового отдела. Вып.1. Л., 1928. С.202], со всей очевидностью прослеживается процесс складывания особой слободки, находившийся в руках одного из крупнейших купцов государства этого периода.
Ко второй половине XVII в. в Вологде на улице Новинки складывается центр поселения иностранных купцов, по переписи 1711 г. включавший 17 дворов67 [Суворов Н. Указ. соч. С. 11]. И не случайно здесь приобретают дворы русские купцы, ведущие крупную зарубежную торговлю: гости Василий и Алексей Филатьевы (на улице Новинки) и Г.М. Фетиев, который имел здесь два двора - на улице Новинки, стоявший в окружении дворов иноземцев А.А. де Боса, Б. Балсырева, И.И. Венклера, В.П. Мелдера и др., другой - на соседней Петровской улице, на окраине города, рядом с сухопутной дорогой в Москву68 [РГАДА. Ф1209. Оп.1. Кн.14741. Л.57об.-59об., 82; Суворов Н. Указ. соч. С.102].
В Заречной части города, тоже на набережной р. Вологды, но только на другом, левом, Георгиевском (т.е. между ц. Георгия Страстотерпца и Сретенской) берегу стоял в 20-х годах XVII в. двор уже упоминавшегося И.П. Белавинского69 [Отец И.П. Белавинского Пантелей в дозорной книге 1616/17 г. кн. П.В. Волконского и Л. Софонова был назван крестьянином боярина Б.М. Салтыкова и отмечен как живущий в посадском дворе (РГАДА. Ф.1209. Оп.1. Кн.60. Л.78). Сам же И.П. Белавинский был записан в тягло в 1627/28 г. по грамоте из Новгородской четверти писцами кн. И. Мещерским и Ф. Стоговым, в наказе которым, как и в наказах другим писцам 20-х годов XVII в. содержалось предписание выяснить наличие черных тяглых дворов в руках беломестцев и при необходимости брать живущих в них людей в посад (см.: Шаховская Н.Д. Сыск посадских тяглецов-закладчиков в первой половине XVII в. // ЖМНП. 1914. № 10. С.256)], перешедший к 1678 г. его сыну, суконной сотни Тимофею Игнатьеву с. Белавинскому, а рядом находился полученный по закладной посадский двор, принадлежавший суконной же сотни Михаилу Тимофееву с. Белавинскому70 [РГАДА. Ф.137. Оп.1. Вологда, № 1. Л.569 об.; Ф.1209. Оп.1. Кн.14741. Л.239 об.].
Ниже по течению р. Вологды на Сретенском берегу (т.е. между Сретенской ц. и ц. Иоанна Златоуста) располагался двор, находившийся на протяжении всего XVII в. также в руках одной купеческой семьи Щелкуновых: в 20-х годах там жил торговый человек Иван Щелкунов, а в 1678 г. - его внук гостиной сотни Алексей Щелкунов71 [РГАДА. Ф.1209. Оп.1. Кн.14741. Л.202 об. 216, 220. 72Заозерская Е.И. Указ. соч. С.199].
Три двора в Заречной части города имел и Г.М. Фетиев: один на самой окраине города рядом с пригородными деревнями в так называемой слободе Дюдиковой пустыни, два других - ниже по течению р. Вологды на Леонтьевском берегу (т.е. на набережной от ц. Леонтия Ростовского до ц. Георгия страстотерпца)71 [РГАДА. Ф.1209. Оп.1. Кн.14741. Л.202 об. 216, 220]. Е.И. Заозерская считала, что вологодскому гостю принадлежала вся Дюдиковская пустынь со скотным двором и живущими на нем работными людьми72 [Заозерская Е.И. Указ. соч. С.199]. С этим утверждением трудно согласиться. Во дворе Г.М. Фетиева, действительно, жили дворовые люди, но стоявшие рядом дворы различных категорий городских жителей, как показывает переписная книга 1678 г., ему не принадлежали. Всего в конце 70-х годов XVII в. Фетиев владел 15 дворами (по подсчетам Е.И.Заозерской - 11 73 [Там же]) в различных частях Вологды, переданных после его смерти по завещанию в церковь Владимирской богоматери74 [Соколов В.И. Указ. соч. С.49].
Таким образом, рассмотрение топографии дворов членов привилегированных купеческих корпораций в Вологде показывает те же закономерности, которые были отмечены в Устюге: концентрация купеческих дворов на пересечении речных и сухопутных путей с расположением самих дворов непосредственно на берегу судоходной реки, стремление отдельных, наиболее крупных купцов, создавать огромные единые городские усадьбы или слободки из отдельно стоящих дворов, группирующихся вокруг одного, основного жилого двора того или иного гостя. Несколько большее значение имели в Вологде районы, прилегавшие к городскому торгу и местам поселения иностранных купцов, что объясняется более активным участием крупнейшего купечества во внутригородской торговле и стремлением, вызванным практической необходимостью иметь дворы поблизости от своих торговых партнеров.
Рассмотрев топографию дворов членов купеческих корпораций в двух крупнейших городах на Сухоно-Двинском пути, перейдем теперь к анализу местоположения таких же дворов в другом важнейшем торговом центре - Нижнем Новгороде. Стоящий на высоком мысу при слиянии Оки и Волги в XVII в. Н.Новгород состоял из каменного города (Кремля), Нижнего и Верхнего посадов, расположенных на двух высотных уровнях: низменном прибрежном и более возвышенном, на волжском берегу, раздробленному оврагами и ручьями на несколько отдельных холмов, и слобод (Панская, Ямская, Стрелецкая, Подвигалова, монастырские Печерская и Подновская, Кунавинская за р. Окой). В городе, помимо стены Каменного города, существовало еще два кольца укреплений: в 500 метрах от кремля шла стена Нового острога, а за ней примерно на таком же расстоянии - укрепления Старого или Большого острога, опиравшиеся на береговую линию Оки и Волги. В Каменном городе, включавшем в себя главный городской Преображенский собор и ряд церквей, воеводскую, съезжую и губную избу, житный двор и осадные дворы, были сосредоточены административно-религиозные функции. Торговая же жизнь города проходила в двух центрах на Нижнем и Верхнем посадах. На Нижнем посаде таким местом был берег Волги у Ивановских кремлевских проезжих ворот с ц. Иоанна Предтечи, где стоял Гостиный двор и располагался главный городской торг. От Ивановских ворот, параллельно Волге и Оке мимо ц. Иоанна Предтечи, Козьмы и Дамиана, Николы на бечеве, с образовавшимся рядом с ними площадями, до Почаинских ворот Нового острога шла главная улица этой части города. От Торга мимо ц. Ильи Пророка по Ильинской горе круто поднималась вверх, проходя через Ильинские ворота Старого острога Ильинская Большая московская улица, главная сухопутная дорога в столицу. Вторым торговым центром, правда, имевшим меньшее значение, была площадь перед Дмитровскими воротами с церквами Казанской и Дмитриевской, кабацким и таможенным дворами и харчевными избами. Отсюда через Никольские ворота мимо Никольской и Покровской церквей пролегала вторая сухопутная дорога на Москву, соединявшаяся на границе города с первой. С точки зрения планировки улиц в Н.Новгороде к XVII в. уже сложилась радиально-концентрическая сеть, гораздо более четкая, чем в Устюге, хотя и не столь ярко выраженная как, например, в Москве, что обусловливалось особенностями местного рельефа75 [РГАДА. Ф.137. Оп.1. Новгород. № 25. Л.15-284 об.; РИБ. T.XVII. СПб., 1898. С.5-174, 357-447; Макарий, архимандрит. Памятники церковных древностей. СПб.. 1857. С.34-144; Тверской Л.М. Указ. соч. С.125-134: Агафонов С.Л. Горький. Балахна, Макарьев. М., 1987. С.29-40].
На протяжении всего XVII в. в Н. Новгороде насчитывалось немало дворов крупнейших купцов, как местных уроженцев, так и приезжих из других городов. Однако определение точного местонахождения их владений в значительной мере затруднено особенностями нижегородской писцовой документации - только в писцовой книге города 1620-1622 гг. Д.В. Лодыженского, В.И. Полтева и дьяка Д. Образцова76 [РИБ. T.XVII. C.5-174] описание города шло по топографическому принципу, в дозорной книге 1664 г. Б.Ф. Полибина, составленной после эпидемии чумы77 [РГАДА. Ф.137. Оп.1. Н.Новгород, № 25. Л.15-284 об.], и в переписной книге 1678 г. Д.И. Сытина и М. Спасеньева78 [РИБ. T.XVII. С.357-447] были использованы иные принципы. В первом случае - сословно-топографический, когда весь город был разбит на несколько крупных частей (Кремль, Ильинская гора, посад на р. Почайне, посад от Печерского монастыря, набережные Оки и Волги и т.д.), в составе которых все дворы делились на три группы: дворы посадских людей, дворы «всяких чинов людей», в т.ч. гостей, членов гостиной и суконной сотен на тяглой и нетяглой земле и дворы духовенства. Во втором случае дворы были переписаны по церковным приходам, без указания их точного местоположения. Такой характер имеющихся материалов позволяет определить количество интересующих нас дворов и их владельцев, но затрудняет выяснение их расположения в сети улиц и протекания процесса перехода купеческих дворов от одних владельцев к другим.
В первой половине 20-х годов XVII в. основным местом сосредоточения дворов купцов из привилегированных корпораций был район Торга на Нижнем посаде. На восток от устья р. Почайны вниз по берегу Волги до Ямского ввоза, поднимавшегося в гору между Пятницкой и Петропавловской церквями, шла Бережная улица, на которой рядом друг с другом располагались дворы гостей Василия Иванова с. Юрьева, Ивана Ильина с. Юрьева и дворовое место Меньшого Семенова с. Булгакова. Неподалеку от Бережной улицы, рядом с круглой Борисоглебской башней Каменного города стоял еще один двор гостя И.И. Юрьева (схема 5). Все эти дворы ранее были тяглыми и перешли к гостям по закладным и купчим79 [Там же. С.133-136]. В районе же Торга на Нижнем посаде, но с другой стороны от устья р. Почайны, в западной части прибрежного района на берегу Оки в 1620-1621 гг. имел двор и амбар гость Епифаний Надея Андреев с. Светешников, купивший под них два дворовых места посадских людей80 [Там же. С. 167]. Рядом с городовой стеной около Ивановских ворот на Нижнем посаде находился двор «москвитина», впоследствии члена гостиной сотни Ивана Твердикова81 [Там же. С. 49] (схема 5).
Два двора, того же И.И. Юрьева и гостиной сотни Алексея Богданова с. Порывкина (Порыкина), отец которого гость Богдан Порывкин был видной фигурой среди русских купцов, одним из кредиторов царя Василия Шуйского82 [Голикова Н.Б. Численность, состав и источники... С.91], стояли в восточной части города на Большой Печерской улице, которая шла от Печерских ворот Нового острога к воротам Старого острога в направлении дороги на Казань83 [РИБ Т. XVII. С.146] (схема 5).
Следующий комплекс писцовых материалов, содержащих сведения о купеческих дворах, относится к середине 60-х-70-х годов XVII в. и включает дозорную книгу 1664 г. и переписную 1678 г. Для этого периода, как и для предыдущего, можно говорить о практически полном отсутствии дворов крупных купцов в Каменном городе. Только в 1664 г. Б.Ф. Полибин отметил там двор гостя Ивана Гурьева, Д.И. Сытин и М. Спасеньев в 1678 г. - двор гостя Афанасия Фирсова с. Олисова и вдовы гостиной сотни Киприана Патокина Хавроньи Федоровой84 [РГАДА Ф.137 Оп.1. Н. Новгород, № 25 Л.15 об.; РИБ. T.XVII. C.370]. Пример Каменного города Н. Новгорода еще раз показывает нежелание членов привилегированных купеческих корпораций иметь дворы в административных и религиозных центрах городов в том случае, если они одновременно не являлись и центрами торговли, хотя, конечно, некоторые представители купеческих семей, как правило, местные уроженцы, по традиции сохраняли там свои дворы. Следует подчеркнуть, что речь идет именно об отсутствии у них таковой заинтересованности, а не о каких-либо сословно-юридических препонах, так как на территории городских крепостей стояли дворы представителей различных сословий.
Одним из районов расселения купцов в это время была часть Верхнего посада, между Новым и Старым острогами, весьма расширительно и неопределенно названная в дозорной книге 1664 г. «От Георгиевских ворот к Печерскому посаду», а по данным переписи 1678 г. включавшая в себя приходы церквей Георгия Страстотерпца, Великомученицы Варвары и Николы Чудотворца, мимо которых, как указывалось выше, шел один из сухопутных путей на Москву. В приходе Георгиевской церкви стояли 3 двора членов гостиной сотни Гаврилы Михайлова с. Воинова85 [В 1620/21-1621/22 гг. примерно в этом районе на Большой Печерской улице отмечен двор пушкаря Романа Иванова с. Воинова и его брата Ивана (см.: РИБ. T.XVII. C.85). О родственных связях Г.М. Воинова с Р. и И. Воиновым из-за отсутствия прямых указаний, пока нельзя говорить с полной уверенностью, но местоположение двора свидетельствует в пользу данного предположения], братьев Никиты и Клементия Григорьевых д. Мининых, поделивших, по-видимому, двор отца, посадского человека Григория Минина, и Ивана Языкова, в приходе Варваринской церкви - двор гостя А.Ф. Олисова86 [В 1664 г. А.Ф. Олисов гостем еще не был и получил этот чин не ранее 1676 г. (см.: Голикова Н.Б. Численность, состав и источники... С.108)], Никольской церкви - 3 двора члена гостиной сотни Ивана Иванова с. Болотова, принадлежавшие ранее посадским людям87 [РГАДА. Ф.137. Оп.1. Н. Новгород, № 25. Л.118об-120об; РИБ. T.XVII. C.374-386] (схема 6).
Значительное количество купеческих дворов было сосредоточено на Ильинской горе, названной так по стоящей у ее подножия ц. Ильи Пророка, от которой начиналась Ильинская Московская проезжая улица, связывавшая основную торговую площадь на Нижнем посаде у Ивановских ворот с главной сухопутной дорогой на Москву. В районе этой улицы по мере подъема на гору и на самой горе располагались, кроме Ильинской церкви, церкви Успения на Ильинской горе, Вознесения, Сергия Чудотворца, в приходах которых и стояли во второй половине XVII в. дворы купцов. В 1664 г. в Успенском переулке, соединявшем Успенскую и Ильинскую церкви, жили в соседних дворах богатейшие представители местного нижегородского купечества - гость А.Ф.Олисов и гостиной сотни Яким Олисов88 [В 1620/21-1621/22 гг. на этом месте находился двор лучшего посадского человека Степана Олисова (см.: РИБ. T.XVII. C.162)], которому принадлежал и еще один бывший тяглый посадский двор на Ильинской горе. Двумя дворами на московской дороге владел гость Иван Гурьев, происходивший из известной купеческой семьи Назарьевых-Гурьевых, бывших крестьян Ярославского Спасского монастыря, брат гостя Михаила Гурьева, получившего свой чин за постройку города Гурьева. По одному двору - члены гостиной сотни Михаил Луковников и Иван Языков89 [РГАДА. Ф.137. Оп.1. Н. Новгород, № 25. Л.185, 192-193 об.; Голикова Н.Б. Численность, состав и источники... С.98] (схема 6).
К 1678 г. в руках гостя А.Ф. Фирсова, помимо его собственного двора, сосредоточилось еще 3 двора на Ильинской горе в приходах Сергиевской и Вознесенской церквей, двор Я. Олисова перешел к его сыну Алексею, также входившему в состав гостиной сотни, по одному двору имели члены гостиной сотни Афанасий Григорьев с. Задорин, племянник гостя Семена Задорина, Иван Иванов с. Антропов и Иван Михайлов с. Городчанин90 [РГАДА. Ф.137. Оп.1. Н. Новгород, № 25. Л.185, 192-193 об.; Голикова Н.Б. Численность, состав и источники... С.98]. Практически одинаковое число дворов на Ильинской горе в 60-х и 70-х годах (в 1664 г. - 7, в 1678 г. - 8) заставляет предполагать, что и в этом городе, также как и в Устюге и Вологде, городские владения представителей крупнейших купцов страны не переходили к представителям других сословий, оставаясь в руках членов привилегированных купеческих корпораций.
Основным районом сосредоточения дворов гостей в городе были берега Оки и Волги, где стояли их многочисленные дворы «для рыбного и соляного промысла». В 1664 г. гость И. Гурьев владел на этом участке городской территории 5 дворами (при этом 4 из них располагались рядом друг с другом), по три двора имели гости Семен Задорин и Василий Шорин, по одному - гости Дмитрий Денисов, Григорий Никитников, Василий Стоянов, гостиной сотни Авраам Черкасов, Иван Соколов, Иван Языков, Киприан Климшин и Борис Олисов91 [РГАДА. Ф.137. Оп.1. Н.Новгород, № 25. Л.280-284 об.] (схема 6). Все эти дворы располагались по данным дозорной книги как на белых, так и на бывших тяглых местах, в основном, по соседству друг с другом, а рядом стояли дворы Строгановых, Спасо-Евфимьева, Макарьева Желтоводского, Симонова монастырей, патриарха и двор «государев для пермского соляного промысла». Таким образом, в Нижнем Новгороде, как в Вологде и Устюге, район набережной с подходящей к ней сухопутной торговой дорогой, имел тот же специфический контингент владельцев, занимавшихся различными видами торговли, прежде всего - соляной и восточной через Астрахань, постепенно вытеснявших с этого участка городской территории посадских людей. Совершенно особый характер окской набережной Нижнего Новгорода в 60-х годах XVII в. как района сосредоточения нетяглых соляных дворов крупнейших солепромышленников и монастырей с применением термина «слобода» отмечает и исследовавшая историю казенных соляных дворов в XVI-XVII вв. И.Е. Тришкан92 [Тришкан И.Е. Из истории казенных соляных дворов в XVI-XVII вв. // Государственные учреждения России XVI-XVII вв. М.. 1991. С.80].
В 1678 г. на берегах Оки и Волги продолжали стоять дворы членов привилегированных купеческих корпораций гостей Михаила Гурьева, сына И. Гурьева, А.Ф. Олисова, А.С. Черкасова, к 1678 г. перешедшего из гостиной сотни в этот чин, Василия Федорова с. Шустова, гостиной сотни И.И. Болотова, Михаила Петрова с. Денисова, суконной сотни Алексея Дмитреева с. Гомзулина, а также думного дьяка, бывшего гостя, А.С. Кирилова93 [РИБ. T.XVII. C.339, 400. 411, 432, 433, 435].
В результате, как показывает переписная книга 1678 г., количество купеческих дворов здесь несколько уменьшилось, что может объясняться как переходом дворов в руки других владельцев, так и некоторыми особенностями их регистрации писцами Д.И. Сытиным и М. Спасеньевым. Так, в 1678 г. на берегу Оки зафиксирован один двор гостя М. Гурьева со стоявшими на нем не только двором, но и построенной на его средства Богоявленской церковью. Очевидно, что площадь такого двора должна была быть весьма велика, и можно предположить, что в этот единственный двор были объединены 4 двора отца, гостя И.Гурьева, записанные в дозорной книге в 1664 г. Два двора гостя С.Задорина могли перейти к Г.Д.Строганову, члены семьи которого жили по соседству с ним. Что же касается остальных дворов, то выяснить их судьбу пока не представляется возможным, но, в целом, существование особого торгово-промышленного района набережной не подлежит сомнению и в это время.
Таким образом, количество купеческих дворов в Нижнем Новгороде и их расположение, в основном, подчинялось тем же закономерностям, что и в двух предыдущих городах. Однако в топографии гостевых дворов Нижнего Новгорода имелись и определенные отличия. Так, здесь практически не было очень крупных владений или слобод, за исключением, может быть, только 4 дворов И. Гурьева, отдельных представителей купеческих семей, подобных усадьбам Босых, Грудцыных, Г.М. Фетиева, несмотря на то, что некоторые из них обладали в целом немалым числом дворов (А.Ф.Олисов имел в 1678 г. их 7). Это объясняется, на наш взгляд, отличием качественного состава нижегородских купеческих дворов: если в Устюге и Вологде основную массу дворовладельцев составляли, в основном, представители относительно небольшого круга (5-7 фамилий), тесно связанных между собой семейными, дружественными и деловыми связями, что облегчало им процесс собирания дворов, то в Нижнем Новгороде их состав был шире и включал членов 13-14 купеческих фамилий. При этом большая часть дворов принадлежала как раз не местным уроженцам, а купцам из других городов, капиталы которых сложились на восточной торговле и соледобыче в приволжских районах (Светешников, Никитников, Назарьевы-Гурьевы, Задорины, Шорины94 [О торговой деятельности этих купцов см.: Богородицкий Д. Очерк торговли Нижнего Новгорода за XVI-XVII в. // Студенческий историко-этнографический кружок при имп. Университете св. Владимира. Собрание статей. Вып.1 Киев, 1913. С.25-47; Бахрушин С.В. Промышленные предприятия русских торговых людей в XVII в. // Бахрушин С.В. Научные труды. Т.2. С.228-247, 249-254 и др.]).
Такая заинтересованность богатейших русских купцов в приобретении дворов в центральном на волжском торговом пути городе создавала, вероятно, сильную конкуренцию между ними и препятствовала возникновению особо крупных городских усадеб отдельных членов привилегированных корпораций. Не исключено, что определенную роль сыграл здесь и сложный рельеф местности, расположение города на крутых склонах береговых холмов, перерезанных оврагами и речками, с узкой прибрежной полосой вдоль Оки и Волги. Такой рельеф создавал большие трудности в освоении новых участков под дворы и вел к повышенной плотности застройки.
Проанализировав топографию купеческих дворов в Устюге, Вологде и Н. Новгороде, привлечем для сравнения сведения о расположении таких же дворов в небольшом городе Муроме, раскинувшемся на берегу Оки. По своему внутреннему устройству он делился на прямоугольную в плане крепость - Город с тремя церквями, воеводским двором, съезжей избой и тюрьмой, окруженный стеной с 14 башнями, три из которых, северная Никольская или Тайницкая, рядом с церковью Николы Набережного на берегу Оки, западная, Базарная, выводившая на Главную торговую площадь, и восточная, Спасская, были проезжими, и Посад. Центральная торговая площадь располагалась на так называемом Старом Городище, древнейшем центре города, она была соединена деревянным мостом с Городом, рядом с ней возвышались Благовещенский и Троицкий монастыри.
Для системы городских улиц в XVII в. была характерна радиальная уличная сеть в сочетании с зарождающейся кольцевой системой, причем эта радиальная сетка стягивалась, в общем, к району, образованному Торговой площадью, Троицким и Благовещенским монастырями и проезжей Базарной башней Города.95 [Владимирский сборник. Материалы для статистики, этнографии, истории и археологии Владимирской губернии / Сост. Н. Тихонравов. М., 1857. С.140-160 (Далее - Владимирский сборник); Добрынкин В. Муром прежде и теперь. М., 1903. С.32-58; Травчетов Н.П. Город Муром и его достопримечательности. Очерки истории и современного состояния города. Владимир, 1903. С.29-47; Тверской Л.М. Указ. соч. С.112]
Сведения о расположении купеческих дворов в Муроме содержатся в писцовой книге 1636 г. Б.Д. Бартенева и подьячего М. Максимова, включавшей данные об осадных дворах в Городе и беломестных дворах на Посаде, и в переписной книге 1646 г. По письму Б.Д. Бартенева и М. Максимова в 30-х годах XVII в. на территории Города находились осадные дворы членов гостиной сотни братьев Парфения и Федора Лукьяновых д. Веневитовых, Богдана Балыматова, Саввы Остафьева, Семена Семенова с. Черкасова и Богдана (Тараса) Борисова с. Цветного96 [Владимирский сборник. С.149]. Такое значительное число купеческих дворов в городской крепости, на первый взгляд, противоречит высказанному выше предположению о незаинтересованности крупных купцов в поселении в военных и административных центрах городов. Однако это противоречие мнимое: все перечисленные дворы, также как и дворы представителей иных сословий, в муромском кремле были поставлены «для осадного времени на убег» в целях реальной защиты себя и своего имущества, когда в памяти муромцев был слишком свеж набег отрядов Лисовского в 1616 г. К 1634 г., когда опасность внешних нападений миновала, все дворы уже стояли пустыми, и хотя часть таких пустых дворов сохранилась вплоть до переписи 1646 г. (дворы гостиной сотни Матвея Семенова с. Черкасова и гостя Федора Лукьянова с. Веневитова97 [РГАДА. Ф.1209. Оп.1. Кн.11834. Л.11-11 об.]), это было, скорее, данью традиции, а не реальной потребностью купцов иметь владения в данной части города.
На муромском посаде дворовладения членов купеческих корпораций образовали как бы три группы, концентрировавшиеся вокруг дворов трех муромских торговых фамилий - Цветных, Веневитовых, Черкасовых.
В 20-х годах XVII в. подле Благовещенского монастыря радом с торговой площадью стоял двор торгового человека Бориса Семенова с. Цветнова, где жил он сам с сыном Тарасом «по реклому» Богданом. Рядом с двором они поставили Троцкую деревянную шатровую церковь98 [Травчетов Н.П. Материалы для истории Муромского Троицкого женского монастыря. Владимир, 1902. С.44-45]. После смерти отца в этом дворе остался жить член гостиной сотни Богдан Цветной, перестроивший на свои средства в 1642-1643 гг. деревянную церковь в каменную и, получив разрешение патриарха на основание женского монастыря, построивший на его территории к началу 50-х годов надвратную церковь Казанской божьей матери, колокольню и часть каменной ограды99 [Муром. Памятники архитектуры и искусства. М., 1990. С.23]. В основанный им монастырь Б. Цветной вложил два принадлежавших ему дворовых места - одно, для расширения монастырской территории, находившееся рядом с его собственным двором, площадью 2160 кв. саж., второе - дворовое осадное место в Городе. Затем, решив, что находящиеся радом с монастырской оградой 4 бобыльских двора и деревянная церковь Иоанна Предтечи создают угрозу пожаров, Цветной перенес на купленную им в другом месте города землю бобыльские дворы и церковь100 [Травчетов Н.П. Материалы для истории... С.1566 32-33]. В результате, радом с городским владением купца вырос полностью построенный на его средства монастырь. Такой размах строительной деятельности, а также большие размеры принадлежащей Б.Цветному земли в этом районе города, хотя частично и отданной монастырю, привели к тому, что идущая мимо улица стала называться по его имени Цветновской или Гостиной101 [Очень характерно в этом отношении начало «Повести о чудесах честного и животворящего креста», принесенного арзамаским сыном боярским В. Микулиным в муромский Троицкий монастырь: «В лето ...7166... в июле месяце в субботний день в Муроме гостиной сотни торговому человеку Богдану Борисову сыну Цветному прилучилось итти от церкви божий, от вечернего петия ко двору своему, и когда уже был он, Богдан, против улицы своей, по обычаю он обратился к соборной церкви помолиться, и тогда против улицы его, Богдана, сидел человек, который, увидя идущего Богдана, пошел за ним в улицу...» (Травчетов Н.П. Материалы для истории... С.51)].
В конце Никольской улицы, соединяющей Город со Спасским монастырем, рядом с ц. Николы Можайского и построенной на средства гостя Федора Лукьянова с. Веневитова теплой ц. Спаса Нерукотворного, находились владения солепромышленников Веневитовых. В одном, отмеченном писцами в 1646 г. как родовой, «исстари» находящемся в руках Веневитовых, дворе жил член гостиной Парфений Лукьянов с. Веневитов102 [РГАДА. Ф.1209. Оп.1. Кн.11834. Л.48 об.]. Два других, стоящих радом, двора были ими приобретена, один по закладной муромского посадского человека Афанасия Иванова, другой, первоначально принадлежавший вязьмитину Ивану Кондратьеву с. Каманцу, был продан им в 1637/38 г. гостю Федоту Котову103 [В 1627 г. Федот, Родион и их родственник Сергей Котовы были сосланы в Сибирь по обвинению в пособничестве в бегстве в Литву Давыда Котова. В 1634 г. они были помилованы и вернулись обратно. Р. Котов поселился в Казани (Голикова Н Б. Численность, состав и источники.. С.95). Постоянное место жительства Ф.Котова в этот период не известно], тестю гостя Ф.Л. Веневитова. В 1646 г. там жил сын Ф.Л. Веневитова Никифор с детьми Василием и Федором и кабальными людьми104 [РГАДА. Ф.1209. Оп.1. Кн.11834. Л.48об.-54об.]. Последним местом поселения муромских купцов из привилегированных корпораций была местность ниже по течению р. Оки за Воскресенским ручьем на горе, недалеко от берега реки рядом с Воскресенским женским монастырем, где стояли два двора гостиной сотни братьев Матвея, Герасима и Гаврилы Семеновых детей Черкасовых. В одном жили они сами вместе со своими кабальными и куплеными людьми, в другом, соляном дворе, их приказчик Патрикей Никитин105 [Там же. Л.71-75 об.]. Четвертый брат, будущий гость Авраам Черкасов, как уже отмечалось, имел двор в Нижнем Новгороде, но и на муромском дворе его братьев писцы отметили 2 кабальных человека А. Черкасова 106 [Там же. Л.71 об.]. Братья Черкасовы, как и два предыдущих семейства, вели широкую строительную деятельность радом со своим двором: в 1655-1658 гг. на их средства в соседнем Воскресенском женском монастыре были построены три церкви - Георгиевская, Воскресенская и Введенская107 [Травчетов Н.П. Указ. соч. С.43; Беспалов Н. Муром. Памятники архитектуры и искусства. М., 1990. С.34-38].
Двор Черкасовых «в Кожевниках на Воскресенской горе» был их родовым двором, однако присоединение к нему еще одного, промышленного, двора объясняется их торговыми интересами, более тесной, чем у других муромских купцов, связью с Окско-Московским речным путем, связывавшем черноземные южные области с центром страны. Так, в первой половине 50-х годов XVII в. в орловской таможенной книге были неоднократно отмечены явки братьев Черкасовых или их приказчиков, закупавших и перевозивших по Оке и Москве-реке хлеб108 [Булгаков М.В. Торговое движение по Окско-Московской речной системе в середине XVII в. // Промышленность и торговля в России XVII-XVII вв. М., 1984. С.216-217].
В целом, рассмотрение топографии дворов гостей и гостиной сотни в относительно небольшом и не играющем заметной роли в торговой жизни страны городе, каким был Муром, выявляет некоторые особенности их расселения по городской территории, не отрицая, впрочем, указанных выше закономерностей. При отсутствии дворов приезжих купцов, в Муроме возникали усадьбы гостей - местных уроженцев, концентрировавшиеся прежде всего вокруг родовых дворов и не связанных напрямую с имевшимися водными или сухопутными торговыми путями. Характерно, что по своему типу такие купеческие городские усадьбы приближались к городским усадьбам светских феодалов в других городах, о чем свидетельствует стремление купцов возводить рядом со своими дворами не просто отдельные каменные культовые сооружения, а целые монастыри. Впрочем, вопрос о масштабах каменного и деревянного строительства крупнейших представителей привилегированных купеческих корпораций в XVI-XVIII вв., о его территориальных особенностях и видах культовых зданий еще требует внимательного исследования. Здесь же пока стоит лишь подчеркнуть, что владения гостей в городах, как показывает пример и Мурома, стали играть такую значительную роль в общей структуре городской территории, что это нашло отражение даже в местной городской топонимике109 [Ср.: Цветновская (Гостиная) улица в Муроме и Никитники, Бобров переулок, Булгаков переулок в Москве].
Подводя итог рассмотренным материалам можно сказать, что дворы гостей и членов гостиной сотни в городах располагались не так бессистемно и хаотически, как кажется на первый взгляд. Во всех четырех изученных городах топография их дворов подчинялась определенным закономерностям, основными из которых были концентрация дворов и приезжего и местного купечества на перекрестках водных и сухопутных путей, вдоль основных торговых дорог или набережных рек и создание крупных городских усадеб или слобод, значительно превышающих по своим размерам дворы рядовых горожан, крупнейшими купцами, в основном, уроженцами данного города или лицами, тесно связанными с ним в своей торгово-промысловой деятельности. Возникновение городских слобод таких людей как Г.М. Фетиев или В.И. Грудцын ставит перед исследователями вопрос о целенаправленном собирании дворов именно в данных районах. Однако разрешение указанной проблемы выходит за рамки этой статьи.
Анализ распределения дворов среди представителей различных купеческих семей в таких городах, как Устюг и Вологда, с одной стороны, и Нижний Новгород110 [Общее количество купеческих дворов во всех трех городах во второй половине XVII в. практически совпадало: в Устюге в начале 80-х годов числилось 24 двора, в Вологде в 1678 г. - 27 дворов, в Нижнем Новгороде в 1664 г. - 33 двора, в 1678 г. - 24 двора], с другой, позволяет выявить свой круг фамилий дворовладельцев, характерных для тех или иных городов или групп городов, что, в свою очередь, дает возможность выяснения, помимо привлечения данных других источников, сферы деятельности и заинтересованности, сферы влияния отдельных семей, их ориентацию на северную, архангельскую, или волжскую, восточную, торговлю. Изучение топографии таких дворов в других городах поможет еще глубже и точнее определить направления устремлений тех или иных купеческих кланов.
И в заключение хотелось бы подчеркнуть, что группы дворов высшего купечества, как правило, входили в состав более крупных комплексов белых дворов, среди которых основное место занимали монастырские подворья, дворы иностранных купцов, частновладельческих торговых крестьян, а крупные городские усадьбы гостей имели общие черты с такими же усадьбами представителей других сословий и, таким образом, изучение топографии дворов членов привилегированных купеческих корпораций выходит на более общую проблему анализа закономерностей распределения белого и черного землевладения и закономерностей складывания городских владений различных сословий в русских городах XVII в.
Схема 1.
Топография купеческих дворов в Устюге в 20-х годах XVII в.
I - Верхний посад; II - Нижний посад; А - Соборная группа; Б - архиерейский дом; В - Михаило-Архангельский монастырь, Г - Иоанно-Предтеченский монастырь; Д - Городище, Е - старые крепостные рвы; церкви: 1 - Спасо-Преображенская, 2 - Сретенско-Преображенская; 3 - Леонтьевская; 4 - Ильинская; 5 - Воскресенская; 6 - Рождественская; 7 - Никольская; 8 - Варваринская; 9 - Троицкая; 10 - Иоанна Богослова; 11 - Александра Невского; 12 - Вознесения; 13 - Покровская; 14 - Варлаамовская; 15 - Сретенско-Мироносицкая; 16 - Мироносицкая; 17 - Борисоглебская; 18 - Георгиевская; 19 - Петропавловская; 20 - Симеона Столпника; 21 - Пятницкая; 22 - Дмитриевская; 23 - Сергия Радонежского; 24 - Покровская Красногорская; общественные здания: 25 - канцелярия; 26 - таможня; 27 - магистрат; 28 - торговые ряды; 29 - воеводский дом; 30 - тюрьмы; 31 - кузницы.
▲ Купеческие дворы
Схема 2.
Топография купеческих дворов в Устюге в 80-х годах XVII в.I - Верхний посад; II - Нижний посад; А - Соборная группа; Б - архиерейский дом; В - Михаило-Архангельский монастырь; Г - Иоанно-Предтеченский монастырь; Д - Городище; Е - старые крепостные рвы; церкви: 1 - Спасо-Преображенская; 2 - Сретенско-Преображенская; 3 - Леонтьевская; 4 - Ильинская; 5 - Воскресенская; 6 - Рождественская; 7 - Никольская; 8 - Варваринская; 9 - Троицкая; 10 - Иоанна Богослова; 11 - Александра Невского; 12 - Вознесения; 13 - Покровская; 14 - Варлаамовская; 15 - Сретенско-Мироносицкая; 16 - Мироносицкая; 17 - Борисоглебская; 18 - Георгиевская; 19 - Петропавловская; 20 - Симеона Столпника; 21 - Пятницкая; 22 - Дмитриевская; 23 - Сергия Радонежского; 24 - Покровская Красногорская; общественные здания: 25 - канцелярия; 26 - таможня; 27 - магистрат; 28 - торговые ряды; 29 - воеводский дом; 30 - тюрьмы; 31 - кузницы.
▲ Купеческие дворы
Схема 3.
Топография купеческих дворов в Вологде в 20-х годах XVII в.А - Город; Б - Верхний посад; В - Нижний посад; Г - Заречье; церкви: 1 - Софийский собор; 2 - Покровская; 3 - Владимирской богоматери; 4 - Петра и Павла; 5 - Иоанна Предтечи Пустынская; 6 - Леонтия Ростовского; 7 - Георгия Страстотерпца; 8 - Сретенская; 9 - Иоанна Златоуста; 10 - Дмитрия на волоке. Улицы: 11-11 - Обухова; 12-12 - Ехалова; 13-13 - Большая; 14-14 - Новинки; 15-15 - Петровская.
▲ Купеческие дворы
* - Старая и Новая торговые площади
Схема 4.
Топография купеческих дворов в Вологде в 70-80-х годах XVII в.А - Город; Б - Верхний посад; В - Нижний посад; Г - Заречье; церкви: 1 - Софийский собор; 2 - Покровская; 3 - Владимирской богоматери; 4 - Петра и Павла; 5 - Иоанна Златоуста; 6 - Леонтия Ростовского: 7 - Георгия Страстотерпца; 8 - Сретенская; 9 - Иоанна Златоуста, 10 - Дмитрия на наволоке. Улицы: 11-11 - Обухова; 12-12 - Ехалова; 13-13 - Большая; 14-14 - Новинки; 15-15 - Петровская.
▲ Купеческие дворы
* Старая и Новая торговые площади
Схема 5.
Топография купеческих дворов в Нижнем Новгороде в 20-х годах XVII в.1 - съезжая изба и Спасский собор; 2 - двор воеводы и Архангельский собор; 3 - торгово-ремесленные территории; 4 - монастыри; 5 - кремль 1500-1512 гг.; 6 - новый острог 1620 г.; 7 - старый острог 1509 г.; церкви: 8 - Георгиевская; 9 - Варварская; 10 - Никольская; 11 - Покровская; 12 - Казанская; 13 - Ильинская; 14 - Успенская; 15 - Сергия Чудотворца; 16 - Рождественская; 17 - Кузьмодемьянская
▲ Купеческие дворы
* Торговые площади
Схема 6. Топография купеческих дворов в Нижнем Новгороде в 60-х годах XVII в.
1 - съезжая изба и Спасский собор, 2 - двор воеводы и Архангельский собор; 3 - торгово-ремесленные территории; 4 - монастыри; 5 - кремль 1500-1512 гг.; 6 - новый острог 1620 г.; 7 - старый острог 1509 г.; церкви: 8 - Георгиевская; 9 - Варварская; 10 - Никольская; 11 - Покровская; 12 - Казанская; 13 - Ильинская; 14 - Успенская; 15 - Сергия Чудотворца; 16 - Рождественская; 17 - Кузьмодемьянская
▲ Купеческие дворы
* Торговые площади