Версия
для печати
Значение Вологды, как торгового пункта. Торговые иноземцы и иногородцы; местные торговые люди. Собственники лавок. Гостиный двор. Ряды, их названия; число торговых помещений в каждом ряду. Общее число лавок и других торговых помещений в Вологде. Типы торговых помещений, их размеры и торговый оброк. Харчевные избы, кабаки и бани.
Известно, что в 1553 году, в царствование Ивана Грозного, открыт был морской путь для торговых сношений России с Англией и Голландией через Архангельск. Это событие имело большое значение для Вологды, потому что она лежала в средине нового торгового пути - между Москвой и Архангельском, имея с последним водяное сообщение. Вологда стала складочным местом для товаров русских и иностранных, и англичане и голландцы устроили в ней свои торговые фактории. Уже в 1555 году пришли к устью Двины пять английских кораблей; с одного из них товары были перегружены на нанятые в Холмогорах суда и отправлены в Вологду, а вологодские суда с русскими товарами тогда же пришли к остававшимся кораблям на Двинское, или, как говорится в летописи, Карельское устье. Такое выгодное положение подняло значение Вологды., улучшило ее экономический строй и развило в городе торговую и промышленную деятельность. Мы уже видели, что Вологодские посадские были по преимуществу промышленные люди, вместе с тем значительная часть их занималась торговлей. Торговым значением города, без сомнения, объясняется то обстоятельство, что Иван Грозный прожил в Вологде более трех лет и даже думал сделать своей столицей.
По писцовой книге значится в Вологде того времени 11 дворов «немецких» торговых людей; при этом не лишнее напомнить, что в старину немцами русские люди называли всех вообще иноземцев и лишь в некоторых случаях различали национальности: «английский немчин», «галанской земли немчин» и т. п. Почти все дворы торговых иноземцев находились на посаде, в городе помещался один только двор англичанина Карпа Демулина. Из находившихся на посаде два двора принадлежали голландцу Исааку Моту и два же Фабину Ульянову (Виллимову); по одному двору имели: Андрей Бук, Иван Еремеев, Иван Выдрусь, Елисей Ульянов, Роман Юрьев и Марк Девогелярд с Юрием Клинкином. Своими дворами они владели по купчим крепостям, которые и были предъявлены писцам; из них видно, что немцы покупали себе дома преимущественно у посадских людей и уже владели иными лет 40 и больше; впрочем трое иноземцев крепостей на дворы не представили по своему отсутствию из Вологды: два были за морем и один на Москве.
В числе иногородних торговых людей, проживающих в Вологде, встречаются во 1-х, московские гости, за которыми состояли пять дворов; два из них (один в городе, другой на посаде) - принадлежали Ивану и Василию Юдиным и по двору имели братья Булгаковы, Иван Коломнетин и Михайло Глазовский. Из других иногородцев упоминаются дворы устюжанина, холмогорца, Ивана да Петра Строгоновых и нескольких торговых крестьян, в том числе крестьян боярина Ивана Никитича Романова, из села Тургенева Тверского уезда.
Местный торговый класс составляли преимущественно посадские; из них лучший человек Е. Лазарев и средние: Б. Самойлов, К. Акишов и Игн. Белавинский в писцовой книге прямо называются торговыми людьми. Но без сомнения и «молодшие люди» также промышляли торговлею; на это указывает то обстоятельство, что большинство лавок в городе и на посаде, - именно 194, - принадлежали посадским; за ними же состояли 39 торговых амбаров, 6 ларей, 16 мест лавочных, 4 амбарных, одно место под ларь и 8 «порозжих» лавочных мест. Кроме посадских торговлею занимались боярские и монастырские крестьяне, каменщики и стрельцы. Собственниками же лавок и других торговых помещений являются всяких чинов люди. Дворянам, детям боярским и их крестьянам принадлежали 58 лавок, 17 амбаров, 4 места лавочных, 1 амбарное и 1 прилавок. Монастырям, церквям, духовенству и крестьянам духовных вотчин принадлежали 39 лавок, 6 амбаров и 3 лавочных места. За торговыми иногородцами состояли 12 лавок; за каменщиками 12 лавок, 3 амбара и 1 лавочное место; за стрельцами, каменщиками, рассыльщиками и воротниками 7 лавок, 3 амбара и лавочное место. Без сомнения, дворяне и духовные лица торговлею не занимались и сдавали свои торговые помещения в аренду; к сожалению, в писцовой книге не указано - к какому сословию принадлежали такие арендаторы; можно лиши предполагать, что большинство их были те же посадские, люди наиболее бедные, не имевшие возможности обзавестись собственными лавками и амбарами.
Гостиный двор находился в городе; это было место, огороженное забором в длину 16, поперек 43 сажени, с дощатыми створистыми воротами о три щита. На дворе находилась церковь во имя Св. апостолов Перта и Павла и стояли государевы амбары; по одной стороне двора 20-ть, рубленных в одну стену и под одну кровлю на подклетях, а по другую сторону 21 амбар устроенный таким же образом; у верхних амбаров имелись по бокам перила, образовывавшие галерею. Здесь же помещались две гостиных избы «с комнатами», в которых жили два лица, заведывавшие продажею казенных товаров, и изба сторожевая. Лавок на гостином дворе было не много - всего 4. Две из них принадлежали посадскому человеку Терентию Новгородову; они были построены «на два лица», т. е. с отдельными входами в каждую; мерою в длину 4, поперек 4 сажени без двух вершков; оброк с них шел в государеву казну, в таможенную избу, полтора рубля в год. Другие две лавки мерою - в длину 5, поперек 3 сажени, состояли за посадскими же Игнатием Белавинским; оброку с них шло столько же.
Вблизи гостиного двора помещались городские ряды. Из них упоминаются: москотильный, в котором находилось 38 лавок, 12 мест лавочных и два амбара; сапожный (38 лавок, 5 лавочных мест и 9 амбаров); мясной (32 лавки, 3 лавочных места и 5 амбаров); соляной (39 лавок, 6 лавочных мест и 3 амбара); щепяной и лапотный (9 лавок и 6 амбаров); шапочный (15 лавок); серебряный (13 лавок, 9 амбаров и одно лавочное место); ветошный (58 лавок, 9 амбаров, 1 прилавок и 8 ларей); иконный и свечной (20 лавок и 1 амбар) и ряд безымянный, в котором шла торговля разнообразными товарами (30 лавок и 2 амбара). Отдельно стоял ряд рыбный, в котором торговали из 9 амбаров. Кроме городских рядов, лавки и другие торговые помещения находились также в Пятницкой башне (3 лавки) и в трех местах на посаде, - именно на Московской дороге, вблизи Пятницких ворот (10 лавок и 1 амбар), на Ленивой площадке (9 лавок и 2 амбара) и на Мироносицком берегу - за рекой Вологдой, против города, - 1 амбар и два амбарных места. Всех же вообще лавок в городе было 318, амбаров 71, 22 лавочных места, один прилавок и 8 ларей.
Из этого видно, что преобладающим типом торговых помещений была лавка. Под лавкою надобно разуметь помещение с одной или двумя дверями на улицу, определенной меры в длину и ширину. Из данных, представляемых писцовою книгой, можно заключить, что существовала нормальная лавка, принимавшаяся за единицу измерения торговых помещений этого ряда: она имела 2 сажени ширины по лицу. Отсюда становится понятным, почему небольшая лавка, имевшая всего сажень ширины по лицу, в писцовой книге значится пол-лавкою, а лавка в 3 сажени пишется уже как полторы лавки; встречаются также: лавка с четвертью, лавка с третью, а иногда наоборот, т. е. без трети или без четверти, так как не большой недостаток до нормальной меры (именно менее полсажени) не переводил еще «лавку» на степень «пол-лавки».
После лавки наиболее употребительным торговым помещением был амбар. Под амбаром надобно понимать не только складочное место товаров, но именно помещение, откуда производилась розничная торговля: так, например, рыбою торговали исключительно из амбаров. Разница между лавкой и амбаром, без сомнения, состояла в том, что последний не имел прилавка (или стойки), и полок для раскладки товара, который поэтому и помещался здесь в кадках, мешках, коробах и проч. Величина амбаров была далеко не одинакова; вообще же можно принять, что они имели не более 6-ти и не менее одной сажени по лицевой стороне, т. е. по той, где находилась входная дверь. Можно предполагать, что большие амбары служили преимущественно для складки товаров, а в средних и меньших производилась обычная торговля.
Третий вид торгового помещения представляет лавочное место. В писцовой книге нет прямого указания на отличие лавочного места от лавки; видно только, что помещения этого рода находились в линии рядов, обыкновенно в конце их, и принадлежали небогатым торговцам. Наибольшая величина лавочного места - 4 сажени, наименьшая - 1 сажень. По всей вероятности, лавочные места были не что иное, как деревянные балаганы, или просто дощатые навесы над прилавками, в которых днем шла торговля, к ночи же товар выбирался.
Восемь ларей и один прилавок, находившиеся в ветошном ряду, составляют низший разряд торговых мест. Лари были просто ящики, размерами от одной до полуторы сажени длины, задние стенки которых устраивались выше передних, а поперечные скашивались, так что крышки на них лежали наклонно и представляли довольно удобную защиту от дождя. Единственный во всем городе прилавок помещался на углу Проезжей улицы и серебряного ряда, имея протяжением по боковой стороне сажень без четверти, а по лицевой 1,5 аршина, и представлял собою просто скамью, приспособленную для раскладки товара.
Все перечисленные торговые помещения были обложены оброком, платившимся собственниками их в государеву казну. Размер оброка обусловливался во-первых, свойством самого помещения, так например лавки вообще были обложены выше амбаров и т. д.; во-вторых, величиной помещений и местом, где они находились, так что лавки и амбары, помещавшиеся вблизи гостиного ряда, т. е. в центре торговой деятельности, ценились несравненно дороже, чем стоящие где-нибудь в заречье - на Мироносицком берегу. Вообще же можно принять, что наибольшее обложение лавки равнялось 20-ти алтынам, наименьшее - 2-м; амбары: наибольшее - 7-ми алтынам, наименьшее - 10-ти деньгам; оброк с лавочного места простирался от 6-ти алтын до 6-ти денег; с ларя от 6-ти до 4-х алтын, а единственный прилавок платил 3 алтына 2 деньги.
К числу торгово-промышленных заведений относятся харчевные избы, или харчевни, которых было всего 12-ть, из них одна находилась в городе, а остальные на посаде. Десять харчевен принадлежали посадским людям, две каменщикам. Эти последние не платили за право торговли в них никакого налога, а харчевни посадских были обложены оброком, каждая от 8-ми алтын 2-х денег до 2-х алтын. Размер подати обусловливался, конечно, величиною харчевой избы и местом, где она стояла; вообще же помещения этого рода были необширны, так что самая большая харчевня имела всего 3 ¼ сажени, а наименее поместительная только 2 сажени по лицу.
В городе находились два кабака: один против губной избы в каменной башне, а подле него изба кабацкая; другой же - близ важни; на нем стояли две избы, амбар и изба сусленная и квасная с сенями. На посаде было пять кабаков: первый за Пятницкими воротами у Проезжего моста через Золотуху; при нем изба и погреб с напогребицею; второй - на Старой Торговой площади, тоже с избой и погребом; третий - в Новинках, с избой же и погребом; четвертый на Ленивой площадке: при нем две избы, погреб, ледник с сараями и поварня; последний кабак стоял за рекой Вологдой - «на наволоках»: при нем 3 избы, погреб, ледник с сараями, винокурня, пивоварня и сенник на подклете, в котором ставилось вино. - У моста через реку Золотуху находилась торговая баня, а у бани, - сказано в писцовой книге, - «держат квас бесхмельной». Кабаки и баня содержались от государя; торговлею в них заведывали так называемые верные головы и целовальники: «а кабаки и баня», говорится в писцовой книге, «ныне - на вере: сидят головы и целовальники и собирают на государя».
---------------------------------------
[i]
Вологодский летописец, изд. Н. И. Суворова,
стр. 22, изв. под 1555 годом.
[ii] Не Исаак ли Масса, автор известных «Сказаний о смутном времени в России»? По крайней мере из них видно, что этот голландский купец в 1609 году жил в Вологде. (См. «Сказ. Массы и Геркмана», изд. Археографич. Комиссии, 1874 года СПБ., стр. 254-57.)
[iii]Фамилии этих иностранцев так исковерканы русскими писцами, что по ним довольно трудно определить их национальности.
[iv] Со двором Булгаковых связан интересный эпизод, рассказанный упомянутым голландцем И. Массою в его «Сказаниях» на стр. 254-255.
«Вовремя осады Москвы, в 1609 году,
войсками Тушинского вора, - говорит он, -
Вологда первая отделилась от нее.
Вологодский воевода Никита Михайлович
Пушкин и дьяк Роман Макарович Воронов,
сторонники царя Василия Шуйского, были
уволены от занимаемых ими должностей и
заменены Федором Нащокиным и Иваном
Коверниным – людьми, преданными «вору»,
которые и привели вологжан к присяге на
верность Дмитрию. Вскоре за тем несколько
поляков, сидевших в заключении в Вологде,
были выпущены ими на волю. Поляки напали на
окрестных крестьян, жестоко обращались с
ними и, донага ограбив их, возвратились в
Вологду с санными, наполненными
награбленным имуществом. Ограбленные
крестьяне пришли в самом жалком виде в
Вологду и жаловались на учиненные над ними
жестокости и насилия. Находя их жалобы
справедливыми, вологжане горько
раскаивались в том, что присягнули Дмитрию,
собрались вместе и совещались о том, как бы
им сложить с себя присягу Дмитрию и
погубить всех его приверженцев. Они
освободили из заточения прежнего воеводу
Пушкина, снова назначили дьяком Воронова, и,
преисполненные раскаяния, с ожесточением
устремились из крепости к дому Булгаковых,
где находился недавно прибывший воевода
Нащокин, схватили его, Ковернина и всех
поляков, находившихся в Вологде, копьями
отрубили им головы и трупы их бросили с горы
в р. Золотицу (Zolotitzu),
где их пожирали свиньи и собаки, на что
нельзя было смотреть без отвращения».
[v] Это значит, что амбары были двухэтажные.
[vi]Они выбирались городами к сбору государевых податей и приносили присягу в том, что будут взыскивать их бездоимочно. (А. Градовского: История Мест. Управления, т. 1-й, стр. 177).