Версия
для печати
Президент Клинтон давил на каравай, а тот мигом обретал прежнюю форму, будто под коркой у него была пружина. Президентов, как и клоунов, улыбкам» учить не надо. Умение искривлять губы в радостных гримасах для них что-то вроде навыка штыкового боя для пехотинца. Похоже, впрочем, что каравайное упражнение любителю утренних пробежек и впрямь понравилось.
На этом эпизоде кадры репортажа о приеме Клинтона в Кремле прервались. Ни про каравай, ни о мелькнувшем чуть раньше американском флаге с подозрительно малым количеством звезд речи больше не было. С экрана заговорили о кризисе. Между тем и уникальная коврига хлеба, и необычное полотнище имели самое прямое отношение к американской демократии, а стало быть, и к нынешнему поднебесью долларового курса. Но чтобы разобраться, что здесь к чему, придется оглянуться на времена освобождения крестьян в России и отмены рабства в Северо-Американских Соединенных Штатах...
Император Александр II даровал крепостным волю без единого выстрела по недовольным помещикам. Что бы ни думали дворяне про александровский манифест, как бы ни кляли монарха в тиши усадеб, но восставать против Государя им в голову не пришло. Другое дело Америка! Запрет рабства аукнулся гражданской войной, в которую были не прочь встрять Англия и Франция. Вечно конфликтные соседки на этот раз вместе симпатизировали южанам и прислали в Нью-Йорк свои эскадры, на борту которых имелось около 5 тысяч моряков, вполне подготовленных для высадки десанта. Неприятным сюрпризом для держав стало появление на нью-йоркском рейде русской эскадры под командованием контр-адмирала Степана Лесовского. Андреевские флаги другой эскадры окрестили рейд Сан-Франциско.
Америка сочилась дружелюбием. Офицер клипера «Алмаз» Николай Римский-Корсаков записал в дневнике: «В военном платье на берег показаться нельзя... Будут подходить - с изъявлениями своего уважения к русским и удовольствием, что они находятся в Нью-Йорке». В те же дни воодушевленный прибытием россиян мэр Бостона заявил, что «русская эскадра не привезла к нам с собою ни оружия, ни боевых снарядов для подавления восстания... но принесла с собой нечто большее: чувство международного братства, свое нравственное содействие». Интересно, на какие слова расщедрился бы восторженный бостонец, знай он, что Лесовскому перед расставанием с Россией был отдан секретный приказ: если англичане и французы выступают на стороне Юга, то русская эскадра поступает в распоряжение Севера.
Потом победа северян и вслед за ней потрясшее всю, так сказать, прогрессивную Америку убийство президента Линкольна.
Года не прошло, и очень разные наши страны опять запараллелило. 4 апреля 1866 года император Александр II после обычной прогулки в Летнем саду впервые услышал свист пули террориста. Императора спасло чудо в облике крестьянина Комиссарова, который успел толкнуть стрелявшего в царя Дмитрия Каракозова.
Весть о спасении императора со всей тогдашней скоростью долетела в Вашингтон, и вскоре представитель Федерального правительства США при императорском дворе генерал Клей передал «царю-освободителю» поздравления президента по случаю чудесного спасения. Вслед за тем сенат и палата представителей США единогласно приняли резолюцию, которая должна была засвидетельствовать Александру II уважение и симпатии американского народа.
Не обошлось и без курьеза: далекие от российских реалий американцы приравняли Каракозова к убийце Линкольна Буту, который считается агентом южан, мстившим президенту за покорение строптивого Юга и отмену рабства. Русского революционера за океаном сочли... «врагом эмансипации», то бишь противником освобождения крестьян!
«Конгресс спешит, - говорилось в резолюции, - адресовать свои поздравления Его Императорскому Величеству и русской нации и поздравить 20 миллионов освобожденных от крепостной зависимости по случаю чудесного избавления от опасности Государя, высоким помыслам которого обязаны они благодеяниями дарованной им свободы».
Конгресс просил президента Соединенных Штатов представить копию резолюции императору Александру II. Честь вручить приветственный адрес конгресса президент Джонсон доверил помощнику статс-секретаря морского министерства США Густаву Фоксу.
3 мая глава Российской Императорской миссии в Вашингтоне отправил письмо на имя российского морского министра вице-адмирала Николая Краббе. «Льщу себя надеждой, -писал глава миссии, - что Ваше Превосходительство сделает все от Вас зависящее для оставления в г. Фоксе приятного впечатления о России, более что он, будучи одним из влиятельнейших лиц здесь, постоянно старался оказывать всевозможные услуги морским офицерам, находящимся в Америке по поручению Нашего Правительства». Автор послания предполагал, что в памяти «всех наших морских офицеров рассказы о гостеприимстве, с которым принял три года назад наш товарищ (Фокс. - Прим. авт.) в Америке...»
На оригинале письма сохранилась резолюция министра: «Доложено Государю Императору и Высочайше Повелено принять с русским радушием, для чего составить программу приема и потратить на это деньги, получив из Государств. Казначейства... 23 мая 1866 года. Царское Село».
Ничего не подозревавшая делегация Фокса погрузилась на борт монитора «Миантономо» и парохода «Августа» и через каких-то десять дней увидела корабли броненосной эскадры русского флота, которые заранее вышли в море для торжественного сопровождения американцев в гавань. Когда «Августа» достигла знаменитых кронштадтских фортов, над пароходом взвился российский флаг, и американские пушки дали 21 залп салюта наций. Потом над Кронштадтом взвился американский флаг, в честь которого отзвучала такая же по численности канонада.
Экстренный выпуск «Кронштадтского листка» от 25 июля 1866 года сообщал, что «...множество военных шлюпов и яхт... встречали наших заатлантических друзей на большом рейде, лавируя по всем направлениям... к десяти часам утра пароход «Луна» появился на малом рейде, наполненный публикой и с хором музыки». Близ «Августы» оркестр «Луны» заиграл американский гимн, и публика приветствовала гостей долгими «ура». Американцы отвечали на приветствия и «махали шапками» со своих бортов.
Потянулась праздничная развеселость официальных приемов, визитов, экскурсий и обедов. Дружелюбия гостям хватало и до встречи с императором, а после высочайшего приема в Петергофе американцев едва не носили на руках. Миссия побывала в Москве, Ярославле, Рыбинске, Костроме, Угличе, Нижнем Новгороде и Твери. Фокс стал Почетным гражданином Москвы и Санкт-Петербурга (интересно, помнят ли об этом в обеих столицах?).
В Английском клубе под сияние пылающей жженки Фокса и его спутников приветствовал вице-канцлер Александр Горчаков. Назвав миссию Фокса «актом чрезвычайным, беспримерным в истории», лицейский друг Пушкина весьма дипломатично известил американцев о том, что «враги эмансипации» к покушению не причастны, так как «безумец», совершивший преступление, нисколько не солидарен с дворянством, которое, невзирая на тяжкие жертвы, выпавшие на его долю, с не меньшим восторгом приветствовало освобождение крестьян, как и бывшие крепостные».
Мудрый дипломат умел заглядывать в будущее и знал толк в геополитике, хотя о самом этом термине, понятное дело, не слыхивал. «Господь создал обеим странам условия существования, вполне достаточные для развития их внутренней жизни», - заявил он. Соединенные Штаты Америки, продолжал Горчаков, неуязвимы извне, и не только потому, что океан составляет для них неотделимый оплот, но и вследствие господствующего в них общественного духа и личного характера граждан. Что же касается России, то «...шансы войны могут, быть ей превратны, тем не менее я нахожу, что Россия так же неуязвима, как и Соединенные Штаты... когда опасность будет серьезно грозить ее достоинству и чести, потому что тогда, как и во всех подобных кризисах нашей истории, проявляется истинная мощь России...»
«Когда наши американские друзья возвратятся домой, - заключил вице-канцлер, - ...пусть они передадут своим соотечественникам, что великий народ никогда не забудет, что в истории двух стран была минута, когда мы и наши американские друзья жили одной жизнью, когда они разделяли и наши тревоги, и наши радости».
В ответной речи Фокс не обошелся без пророчества: «Облака человеческих стремлений могут в будущем закрыть свет добрых отношений между двумя нашими странами. Я молю Богу, чтобы те, кто будет во главе наших наций в то время, видели свет дружбы нашего времени...»
Вести о заатлантических гостях достигли и ушей череповецкого городского головы Ивана Милютина. О роли, которую этот предприниматель и меценат сыграл в истории родного города, говорит хотя бы то, что уже в наши дни земляки почтили его память бронзовым бюстом в городском парке, а так же горькой настойкой «Милютинская» и одноименным пивом. Местное купечество не робело на российских торжищах и всерьез помышляло о выходе на просторы мировой торговли. Милютин с ходу распознал в прибытии миссии Фокса неповторимый случай прокричать на всю планету о родном городе, а потому в сговоре с братом и еще четырьмя купцами нанял суденышко, на котором череповчане успели 1 сентября 1866 года в Шлиссельбург, где исхитрились вручить самому императору хлеб-соль при открытии Ново-Александровского канала. Двумя днями позднее череповчане были в Кронштадте, где и настигли американцев перед их отбытием домой.
Описание встречи братья Милютины оставили на гранях подстава, который они подарили своему городу. Надпись на правой боковой половине гласила: «Отдавая посланнику хлеб, испеченный в г. Череповце, депутация объяснила ту его особенность - он всегда поднимается, как бы сильно ни сжимали его, на что Г.Фокс отвечал - этот хлеб похож на Россию и Америку, обе эти страны также поднимаются, как бы сильно ни сжимали их извне».
Экспромт Милютина и его купеческих друзей задал потомкам мимолетную загадку. Американский флаг, которым ныне вправе гордиться земляки городского головы, сохранил дарственную надпись Фокса в адрес министра Краббе, хотя в документах сохранилось упоминание, что посланник надписал стяг именно городу Череповцу. Возможно, что секрет в теплоте прощального завтрака, который Краббе дал на борту корабля «Рюрик». В череде тостов, здравиц и пожеланий министру достался флаг, предназначавшийся Милютину со товарищи, а череповчане получили флаг, адресованный Краббе.
Вполне возможен и другой вариант событий. Годом позднее братья Милютины обратились на высочайшее имя с просьбой переслать Фоксу картину, запечатлевшую его пребывание в России. Соизволение было дано, и. растроганный Фокс откликнулся ответными дарами. Милютины получили по пистолету, по визитной карточке и две книги. В Череповец отправилось и два флага. Один из них Фокс предназначил крестьянину Леонтьеву, искусно вырезавшему раму для картины. А другой послал министру Краббе в знак воспоминаний о последних минутах на «Рюрике». Не мог ли министр передать Милютиным подарок Фокса в благодарность за пожертвования, которые купцы внесли на строительство домика для инвалидов при Николаевской Чесменской богадельне?
Как бы то ни было, а после этой поездки череповецких купцов на ярмарках именовали «американцами», так что рекламной цели своей Милютин вполне достиг.
Небезынтересны и другие дары посланника россиянам. Император наградил Фокса своим миниатюрным портретом, украшенным бриллиантами. За разрешением оставить у себя драгоценный дар Фоксу пришлось обратиться в конгресс, который принял по этому поводу специальный закон! (Удивляться щедрости императора и благосклонности конгресса не приходится. В промежутках между обедами и лицезрением российских городов Густав Фокс успел поучаствовать в сверхсекретных тогда переговорах, приведших в будущем 1867 году к продаже российской еще Аляски Соединенным Штатам). Теперь посланник направил в дар царю «штуцер Спенсера, заряжающийся с дула или с казенной части, по желанию». Александр II охотиться любил, и штуцер принял «благосклонно».
Почувствовав интерес, который русские моряки питали к устройству монитора и парохода «Августа», Фокс прислал министру... «Письмо к секретарю флота Соединенных Штатов от инженера, строившего броненосцы для наших Западных рек, с предложениями некоторых изменений в системе устройства мониторов».
...После Октябрьского переворота 1917 года «милютинский» флаг хранился в запасниках Череповецкого музейного объединения, и в начале 90-х годов мэру города Вячеславу Позгалеву пришла мысль напомнить Америке о давней миссии. Осуществление идеи заняло добрых пять лет, а 1 сентября нынешнего года Позгалев, ставший за это время губернатором Вологодской области, наконец вручил копию флага и упругий каравай Биллу Клинтону.
- Президент был тронут и даже прослезился, - сказал нам Вячеслав Позгалев. - Американцы чтят свою историю куда трепетней, чем мы. Клинтон долго не выпускал из рук оригинал флага, а затем он и президент Ельцин оставили свои автографы на трех копиях стяга. Одна улетела с Клинтоном в Вашингтон, другая осталась в Москве, а третья будет выставлена в Череповце рядом с оригиналом. Что же касается каравая, то его разрезали за ужином. Испекли хлеб, правда, не в Череповце. Готовясь к визиту Клинтона, мы устроили конкурс среди пекарей области, и лучший каравай смогли представить мастера Вологодского хлебокомбината.
...Клинтон поинтересовался у губернатора, приедет ли тот в США в составе делегации глав российских регионов. После такого вопроса можно не сомневаться, что поездка состоится. Не исключен и новый разговор с хозяином Белого дома. Тему искать не надо. Акционерное общество «Северсталь» из Череповца ежегодно поставляет за океан миллион тонн металла. Конкуренты что есть сил вытесняют череповецких металлургов, обвиняя их в демпинге. Это грозит всей Вологодской области невосполнимыми прорехами в бюджете. Так что затея Ивана Милютина глядишь да и поможет его потомкам устоять под натиском недоброжелателей!
...Любопытно, что на американском стяге из Череповца только 13 звезд. Именно столько штатов входило в то время в состав североамериканской державы. К нашим дням число штатов и соответственно количество звезд увеличилось до 50. В этом смысле пророчество посла Фокса, навеянное ему череповецким караваем, вполне сбылось. Остается мечтать, что и вторая часть прогноза дипломата сбудется в ближайшее время.
Речь не о территориях, нам бы из кризиса выкарабкаться!